Чтение онлайн

– Нужно было сразу приложить что-то холодное. – со знанием дела сказала Соня.

– Ничего страшного. Я смогу продолжить сборку. – я махнул здоровой рукой в сторону боковых деталей.

– Как?

– Потерплю. Не так уж и больно. Скорее, это было просто неожиданно.

Какие-то секунды она еще наблюдала за моим лицом, после чего вернулась к работе.

– А для кого террариум-то? – присев к кучке деталей, я стал неспешно перебирать их здоровой рукой.

– Для Полины и Артема. – улыбнувшись, сказала Соня и кивнула куда-то за меня.

– А Артема-то за что? – я посмеялся, представив его в этом стеклянном доме.

– Артем – это мой ящер. Брат проспорил, поэтому я назвала ящера его именем. А Полиной зовут черепашку.

– Какая-то Полина проспорила? – повернувшись назад, я увидел тот самый контейнер с Полиной, который вчера привлек мое внимание, и точно такой же рядом с ним с Артемом, как я полагаю.

– Нет, – усмехнулась она. – Я сама не знаю. Почему-то, когда я ее только увидела у Нади, моей кузины, то сразу сказала, что это Полина.

– Я думаю, ей и правда подходит. – приблизившись к Полине, кивнул я. На меня смотрела небольшая черепашка размером где-то меньше ладони и хлопала бусинками-глазами. – Но я надеялся, что ее будут звать Надей. – тише добавил я, на что в ответ Соня коротко посмеялась.

– Надя бы мне тако-о-е устроила, сделай я так.

– Боевая сестра?

– Не то слово. Ей палец в рот не клади, она тебя всего съест.

– Буду относиться к своим пальцам внимательнее.

– Стоило бы. Еще один такой поход в сарай и…

– Это произошло случайно…

– Да ладно тебе. – она улыбнулась и с прищуром взглянула на меня через круглые очки, поднимая очередную детальку.

За сборкой мега-террариума время шло довольно быстро. Надо полагать, это как-то связано с нашим почти непрерывным общением с Соней. Девочка из, скажем так, деревни, оказалась совсем не такой, какой ее обычно описывают стереотипами. Таких, как она, еще называют простушками, если я не ошибаюсь. Суетливые городские девчонки, которые больше пекутся о своих ногтях, макияже и прическе, чем о своем поведении, даже в сравнение не шли. Только вот эти самые ногти, макияж и прически как раз-таки и привлекают. От таких мыслей мне сразу же вспомнилась моя городская подружка Настя: всегда накрашена, уложена, одета так, что чуть ли не с обложки какого-нибудь модного журнала сошла, чтобы поразить меня (о других я и не говорю даже), самого популярного парня школы. Здесь я немного посочувствовал Соне, ведь ей уже четырнадцать лет, а она, должно быть, еще и косметички не имеет, которая ей бы помогла скрыть недостатки.

Стараясь игнорировать боль в плече, я крепил средние части (верхние я крепить просто не мог), а она как-то справлялась с нижними – с теми, до которых, конечно, доставала. Верхние части, скорее всего, придется крепить Артему, у которого плечи целые. Если верить словам отца, то его работа заканчивалась в восемь вечера. К этому же времени должен был вернуться и Артем. Если честно, я не совсем понимал, почему сборка и разборка машин происходит именно в таком отдаленном от города месте. Это даже не в самом поселке, а за несколько километров от него. Я точно не помню, но километра полтора-два там было.

– Зачем ты задираешь его? – спросила Соня, когда я надел свою кофту и как обычно задрал левый рукав по локоть, полностью игнорируя правый.

– Просто на этой руке часы, – я махнул рукой, демонстрируя их на запястье. – Если не подниму, не увижу их. Постоянно задирая этот рукав, чтобы посмотреть время, я привык так ходить и перестал его опускать.

– А-а, так это работает, – понимающе кивнула Соня. – А сколько сейчас? Когда Артем придет?

– Через… два часа. Ого. Мы потратили на сборку почти пять часов и даже не закончили…

– Значит, и мама придет скоро.

До этого момента я даже не задумывался, с кем они с Артемом живут здесь, и, видимо, отца у них тут нет. Об этом я решил позже узнать у Артема. Ну а пока мы ждали его, Соня накормила меня ужином, который состоял из печеного картофеля и жареного мяса. И все было бы неплохо, если бы не одно большое «но».

Сложив грязную посуду в раковину, Соня пошла кормить своих животных, оставив меня на кухне. Это было довольно просторное помещение с широкими окнами и приятным оформлением. На стене тихо тикали часы из красного дерева, по толстому стеклу бесшумно стекали капельки мороси, монотонно гудел холодильник, украшенный магнитами-буквами зеленого и красного цвета. Удобно расположившись на стареньком диване с коричневой узорчатой накидной, я вдруг почувствовал, что мне не хватает воздуха. Только теперь до меня дошло, что за все время, что я провел здесь, я ни разу не выпил воды. Пытаясь осторожно встать и добраться до раковины, которая находилась на другой стороне вместительной кухни, я случайно издал громкий и странный звук, какой получается при громком и резком вздохе после долгой задержки воздуха. Но его мне не хватило. Воздух мне вообще в такие моменты не помогал особо. Я продолжал идти к раковине, чуть ли не теряя сознание и молясь, чтобы сейчас не вошла София.

– Ян? – она заглянула в кухню, когда я уже добрался до заветной раковины и всем весом облокотился на нее, сделав ее своей единственной опорой.

Мне казалось, что мне не хватит времени набрать воды в стакан. Я попытался открыть кран.

– Что с тобой? – подбежала София и посмотрела на меня большими глазами, в которых зелеными искорками читался испуг.

В ответ ей я прохрипел что-то, отдаленно напоминающее «воды». Видимо, я сказал это относительно понятно, потому что она тут же набрала стакан, который почему-то был у нее в руке, и дала мне. Сделав несколько жадных глотков, я почувствовал, как воздух снова стал для меня воздухом в привычном его понимании. Выпив остатки воды, я поставил стакан на стол и как-то виновато посмотрел на Соню. Я провел в ее доме всего лишь пять часов, а уже столько всего наделал.

– Это… Иногда я начинаю задыхаться, когда долго не пью воду и не умываюсь. – объяснился я.

– Но почему?

– Я не знаю. Так было с рождения. Врачи ничего конкретного так и не сказали, а дедушка утверждал, что у него раньше было такое же, и что это абсолютно не страшно.

– Получается, если ты вовремя не выпьешь воды, ты…

– Возможно. – я пожал плечами и опустил глаза. Мой взгляд упал на тот самый стакан. – А откуда у тебя он?

– Утром я наливала воду Полине и забыла унести стакан. Судьба. – она слабо улыбнулась.

За окном уже стемнело. Причем стемнело раньше, чем положено в конце октября. Из-за темных туч темнело неприлично рано. Правда, у нас в городе такой проблемы не было. Несмотря на относительную близость поселка, погода здесь отличалась от нашей. Пока здесь уже как месяц льет дождь, у нас палит все еще сентябрьское солнце. Тут-то я и поймал себя на мысли, что, будучи дома, я никогда не обращал внимания на то, что происходит за окном. Я никогда не видел, как, оказывается, быстро темнеет на улице. Шторы в моей комнате были всегда плотно закрыты и почти что не пропускали солнечного света. Единственным источником света в комнате был монитор компьютера, от которого я практически не отходил.

Мы сидели с Соней на кухне и без особо интереса смотрели в «ящик». Я как раз размышлял над тем, что было выше, когда она неожиданно спросила:

– Ты хорошо играешь?

– А? – я обернулся. Она смотрела на гитару, которую я оставил в прихожей после того, как задел ею Соню. – Да. Вроде того.

– Сыграешь?

Кивнув, я взял гитару и вернулся на место. Усевшись поудобнее, я снял чехол с гитары, которая была обклеена немногочисленными наклейками. Решив, что не стану играть ей последнюю мелодию, я начал перебирать пальцами по струнам, думая, что же ей продемонстрировать. Сам того не замечая, я, абсолютно не обращая внимания на движение своих пальцев, получил необычное, но очень красивое звучание. Я попытался повторить это, добавив несколько простых аккордов. Когда я убедился в том, что это звучит, я начал подпевать этой мелодии, но пока лишь простым мычанием. Слов подобрать я не мог. Я боялся испортить эту мелодию словами, совершенно, быть может, неподходящими. Решив, что лучше наслаждаться тем, что уже есть, я продолжил импровизировать с перебором струн. Тихая до этих моментов квартира заполнилась необычной, какой-то даже чарующей мелодией. Соня смотрела на струны так, словно я гипнотизировал ее, и вслушивалась в каждый звук.