Чтение онлайн

Маргарет с кубком в руках отошла к окну. Тучи разошлись, вокруг луны сиял туманный нимб. Роберт накинулся на еду, но предстоящий разговор быстро лишил его аппетита.

— Хью спокойно проспит до утра, — начала Маргарет, дуя на горячее вино, — но я все равно проведаю его через несколько часов. Отвар, который я дала девочке, помог ей уснуть, так что она проснется не раньше полудня.

— Скоро ли они смогут снова двинуться в путь?

— Я не целительница, но в такую погоду не советовала бы им покидать замок раньше чем через три дня. Девочка совсем больна, а Хью, хоть он и молод и силен, нуждается в покое, пока его раны не затянутся. Трудно будет скрыть их присутствие от слуг, но, я думаю, мы справимся. — Маргарет пригубила вино, продолжая смотреть в окно. — Эта девушка, Дженнифер Росс… Ведь это ее ты нашел в Шан-Моссе? Дочь старого Якоба…

— Да.

— Она красива. Но как она оказалась замешанной во всем этом?

— Это долгая история.

— Не сомневаюсь. — Маргарет повернулась лицом к Роберту и ждала, грея руки о кубок.

В лунном свете она выглядела настоящей красавицей, серебряные пряди волос блестели, кожа казалась нежной и прозрачной. Однако темные глаза смотрели настороженно. Мать больше не доверяла Роберту; она даже не была уверена, что он скажет ей правду, хоть и обещал.

Роберт поставил свой кубок на стол, отошел к камину и встал там, сплетя пальцы. Разговор обещал быть нелегким.

— Что ты хотела бы знать?

— Где Финлей?

Великолепно! Надо же ей начать с вопроса, на который он не может ответить! Роберт со вздохом покачал головой:

— Прости, матушка, но дать тебе прямой ответ я не могу, по крайней мере, пока. Сначала я должен тебе многое объяснить. Но то, что я говорил тебе раньше, правда: Финлей в безопасности у друзей.

— И ты ничего больше не можешь сказать мне, чтобы не подвергнуть опасности этих друзей?

— Я оберегаю в первую очередь тебя… и Финлея.

— Конечно. — Напряжение, написанное на лице Маргарет, не уменьшилось. Она снова повернулась к окну, словно испытывая страх перед сыном, перед тем, что еще он может ей сказать. Ей хотелось узнать правду, но вдруг Роберт признается, что запутался так же, как и она сама? Даже теперь, когда он так уверен в своих действиях, он явно все время задает себе вопросы. Не грозит ли ему опасность совершить самую большую в жизни ошибку?

— Матушка, — тихо, но твердо сказал Роберт, — я колдун.

Маргарет вздрогнула так сильно, что пролила вино. Опустив голову, она прерывисто вздохнула. Роберт не смел шевельнуться. Порыв ветра затряс ставни, через щели в комнату ворвался холодный сквозняк.

— Я боялась, что ты мне не признаешься. — Голос Маргарет превратился в шепот, такой же холодный, как ночной воздух. Когда она подняла голову, на щеках ее блестели слезы.

— Ты знала?

— Я не была уверена, — покачала головой Маргарет. — Все эти слухи насчет Финлея, твои секреты… да и многое еще за эти годы… Думаю, что я догадывалась, но не хотела себе признаться. Должно быть… должно быть, поэтому я так хотела остаться в монастыре Святой Хилари.

— Матушка! — воскликнул Роберт, одновременно шокированный и опечаленный.

— После того как здесь побывали гильдийцы, все изменилось. Я наблюдала за Деверином и Оуэном они явно знали, что происходит. И они не были смущены. Я гадала, как подобные люди могут быть тебе преданы, если ты замешан в чем-то ужасном.

— Но так оно и есть.

— А теперь беглецы… Роберт, какое отношение в колдовству имеет королева?

— Напрямую никакого. Но только колдовство помогло ей оставаться на свободе так долго. — Роберт пересек комнату и встал рядом с матерью. Он осторожно стер слезы с ее лица. — Мне очень жаль, матушка.

Маргарет пристально смотрела на него темными глазами, в которых лунный свет рождал сапфировые отблески. Роберт знал, что она впервые думает о нем и о колдовстве как о едином целом. Так раньше на него уже смотрели другие. Предсказать реакцию невозможно… А ведь он лгал ей так много лет! Сумеет ли она его простить?

— Давно ли? — Казалось, слова вырываются у нее помимо воли. — Давно ли ты стал колдуном?

— С рождения, — мягко ответил Роберт. — Я узнал об этом вскоре после того, как мне исполнилось девять. Я понимаю, как тебе тяжело, матушка…

— Ох, Роберт… — Маргарет поставила кубок и снова отвернулась к окну. — Конечно, мне тяжело. Мой собственный сын…

— Оба твои сына.

Эти слова заставили Маргарет задрожать.

— Оба! Оба мои сына осквернены злом, какого я и представить себе не могу! Не хочешь ли ты сказать, что церковь ошибается, а ты прав?

Роберт взял ее за руки и повернул к себе, стараясь заставить поверить себе пламенностью своего убеждения.

— В колдовстве нет скверны, матушка, и никогда не было. Это просто оружие, которое злые и жестокие могут употребить себе на пользу. Однако оно может быть использовано и во благо. Я именно так всегда и поступал. Ты верила в меня так долго, умоляю тебя, не отворачивайся от меня теперь. Пожалуйста, поверь мне! В колдовстве нет скверны.

— Нет скверны? Откуда ты можешь знать? Ты не можешь судить оно внутри тебя. — Ее глаза с сомнением впились в его лицо. — Но… я ведь никогда не считала тебя греховным до того, как узнала… Я никогда не замечала, чтобы ты действовал дурно. Так как можешь ты быть отмечен скверной? — Маргарет покачала головой, не в силах ответить на собственный вопрос. — И неужели тебе так трудно было сказать мне правду?

— Я боялся, что ты меня возненавидишь. Я не хотел причинять тебе боль.

— Ох, Роберт! Ты мой сын. Как могу я тебя возненавидеть? — На лице Маргарет появилась нежная улыбка, которую Роберт так любил. — Жизнь нам всем причиняет боль. Тебе нет нужды быть единственным сильным из нас всех.

Роберт вздохнул и прижал ее к себе, одновременно наложив Печать. Волосы Маргарет пахли розами; Роберту этот запах напомнил сад, в котором он играл ребенком.

— Финлей не вернется домой, да?

— Сейчас ему никак нельзя. Будет чудом, если Гильдия не устроит охоты на колдунов. Ты же знаешь, каков их священный долг.

Медленно кивнув, Маргарет коснулась щеки Роберта.

— Мои сыновья, оба колдуны. Как такое может быть? Прости меня, Роберт, но ты должен понять… Мне, чтобы привыкнуть к этой мысли, нужно время и много молитв.

Роберт поцеловал руку матери:

— Я знаю. А теперь тебе нужно отдохнуть. Завтра будет трудный день.

— А ты? Ты сейчас ляжешь спать?

— Нет, я посторожу здесь, подремлю у огня. Маргарет улыбнулась ему и открыла дверь.

— Знаешь, ты не сможешь никому рассказать, матушка…

— Кому я могла бы рассказать?

— Своему исповеднику.

Маргарет лукаво улыбнулась:

— Понятно. Что ж… Доброй ночи, Роберт.

— Доброй ночи, матушка.

Дверь бесшумно закрылась за Маргарет. Роберт придвинул к огню два кресла, в одно уселся, на другое положил ноги и собрался задремать, хоть сидеть ему было неудобно и холодно.