Чтение онлайн

Наполеон ответил: «Это совершенно разные вещи. Одно дело, когда первые люди страны всего лишь придерживаются правил этикета и церемониала по отношению к своему монарху, но другое дело, когда от чужеземцев, и только от чужеземцев, требуют согласия на их национальное унижение. С моей точки зрения, каков бы ни был обычай страны, которому следуют её первые люди по отношению к своему монарху, этот обычай не может унизить иностранцев, если они также следует ему. Различные страны придерживаются различных обычаев. В Англии в королевском дворе вы целуете руку короля. Подобная вещь во Франции считалась бы нелепой, и персона, которая сделала это, подверглась бы общественному осуждению; но, тем не менее, французский посол, поцеловав руку английскому королю во время приема в королевском дворце, не стал бы рассматриваться как личность, унизившая самого себя. В Англии несколько сот лет назад короля обслуживали, преклонив перед ним колено; подобная церемония существует и сейчас в Испании. В Италии вы целуете пальцы ноги папы римского, тем не менее, это не считается унижением человеческого достоинства.

Человек, который направляется в чужую страну, должен вести себя в соответствии с принятым там церемониалом. Для лорда Амхерста не было бы никакого унижения, если бы он подчинялся подобным церемониалам в отношении императора Китая, как это делают высокопоставленные мандарины этой империи. Вы говорите, что лорд Амхерст был готов оказывать китайскому императору такое же уважение, которое он проявляет по отношению к собственному королю. Вы не имеете права посылать в Китай человека, который сказал бы китайцам, что они должны следовать определённым церемониям только потому, что они практикуются в Англии. Давайте предположим, в качестве примера, что, вместо поцелуя королевской руки, в Англии существует обычай, в соответствии с которым лица, представляемые королю, должны целовать его задницу; так что же тогда, император Китая должен спустить свои брюки только потому, что такова практика в Англии».

Все эти высказывания Наполеон сопровождал соответствующей мимикой и многозначительными жестами в такой степени, что в какие-то минуты я не мог удержаться от смеха, к которому от всей души присоединялся и император.

«Если бы я, — продолжал Наполеон, — направил посла в Китай, то я бы дал ему указание ознакомиться со всеми деталями церемониала, с которым выступают перед императором высокопоставленные мандарины; и, если потребуется, самому делать то же самое, но не больше. А теперь, возможно, вы потеряете дружбу со страной и огромные торговые преимущества, и всё это только из-за такой никчёмной чепухи».

Я возразил Наполеону, заявив, что мы легко могли бы заставить китайцев предоставить нам выгодные условия торговли с ними с помощью нескольких военных кораблей; что, например, мы могли бы полностью лишить их поставок соли, расположив надлежащим образом несколько крейсеров на рейде китайских портов. Наполеон в связи с этим заявил: «Это было бы самим худшим из того, что вы сделали на протяжении многих лет, а именно: начать войну с огромной империей, с такой, как Китай с его колоссальными ресурсами. Несомненно, вначале вы добьётесь успеха, захватите все их корабли и разрушите всю торговлю; но вы же пробудите в них понимание собственной силы. Они будут вынуждены принять меры, чтобы защитить себя против вас; они разберутся во всём и скажут: мы должны пытаться быть равными с этой страной. Почему мы должны терпеть, чтобы народ, живущий так далеко от нас, делал всё, что он хочет, с нами? Мы должны построить корабли, поставить на них пушки, мы должны стремиться быть равными с ними. Они получат, — продолжал император, — оружейных техников и кораблестроителей из Франции и из Америки и даже из Лондона; они построят свой флот и со временем они разобьют вас».

Я сообщил, что, по всей вероятности, ему представят лорда Амхерста. Наполеон ответил: «Если лорд будет представлен мне губернатором или если последний пришлёт с лордом одного из своих подчинённых, то я не приму лорда; если же он придёт с адмиралом, то я приму его. Я также не приму нового адмирала, если он будет представлен губернатором. В своём последнем письме он оскорбил нас. Он пишет, что мы можем объезжать поместье и дом мисс Мейсон, но мы не должны съезжать с главной дороги[19]. Где же находится эта главная дорога? Я никогда не мог её обнаружить. Если я буду вынужден сойти с тропы в сторону на несколько ярдов, в случае любой необходимости, то я окажусь мишенью для часового. Адмирал, бывший здесь в последний раз, выступал в роли адвоката губернатора, обратившись ко мне с просьбой принять его вместе с лордом Амхерстом. Я бы не принял собственного сына, если бы его представил мне губернатор!»

27 марта. Посетил Наполеона, принимавшего в этот момент ванну. Он рассказал мне, как довольно долго он сумел держать в тайне от его солдат в Египте, что в армию проникла чума. «Я однажды, — сказал он, — в госпитале дотронулся до солдата, заражённого чумой для того, чтобы убедить войска, что поразившая их болезнь не была чумой; и мне думается, что в течение пятнадцати дней мне удавалось убедить их в том, что у них была лихорадка с бубонами. Я редко посещал госпитали, — продолжал он, — так как острая чувствительность моего носа была такова, что от запаха в госпитале меня всегда очень тошнило. В связи с этим Корвисар и мои другие врачи не советовали мне посещать госпитали. Даже во время моих кампаний в Европе я редко посещал их».

29 марта. Наполеон вновь заговорил о лорде Амхерсте, обратив внимание на то, что для китайского посла в Лондоне, если бы таковой был, было бы оскорблением просить его следовать тому церемониалу, который требуется от английского посла в Пекине, поскольку подобный церемониал не соответствует обычаям, существующим в стране его пребывания. «Например, — пояснил Наполеон, — если бы у английского посла потребовали поцеловать руку короля Франции, то это было бы оскорблением для посла, поскольку подобная деталь церемониала не является обычной во Франции, хотя французский посол в Лондоне делает это. Точно так же просить китайского мандарина целовать портрет короля Георга было бы глупостью и оскорблением для Китая: поскольку это не является обычаем в этой стране. Посол направляется в чужую страну для решения деловых вопросов, а не для демонстрации правил этикета и церемониала страны, которую он представляет. Он входит в число первых лиц страны его пребывания и он должен приспосабливаться к её обычаям. Если же от него потребуют совершить нечто сверх этого, то тогда действительно ему следует не давать на это своего согласия».

2 апреля. Встретился с Наполеоном, находившимся в сносном настроении. Спросил его, правда ли, что он был вынужден покинуть Египет после того, как получил конфиденциальную информацию, что директорат замышлял убить его в этой стране. «Нет, — ответил Наполеон, — я никогда не слышал об этом; так же как и директорат не имел подобных намерений. Конечно, они относились ко мне с ревностью, но такой идеи у них не было. И в той ситуации, которая тогда сложилась во Франции, я не думаю, что они хотели бы этого. Я вернулся из Египта потому, что моё присутствие во Франции было необходимо для республики, а также потому, что первая цель моей военной экспедиции была достигнута в результате покорения Египта». Я спросил, исходил ли план операции от него или в его составлении принимал участие директорат. «И так и эдак, — ответил Наполеон, — мы оба думали об этом в одно и то же время».

Вчера госпожу Бертран посетил г-н Черчилль с юными дочерьми с целью получить возможность побеседовать с Наполеоном. Семья г-на Черчилля прибыла на остров из Индии. Губернатор, однако, воспользовался эффективным способом помешать этой беседе, дав указание сэру Томасу Риду сопровождать гостей из Индии. Возможно, что Наполеон, весьма неравнодушный к женскому обществу, будучи информированный о том, что юные дочери г-на Черчилля прекрасно образованы и хорошо говорят по-французски, сумел бы встретиться с ними как бы случайно, если бы сэр Томас не прислушивался всё время очень внимательно к беседе семьи г-на Черчилля с госпожой Бертран.

Лонгвуд посетили г-н Кук, капитан корабля «Черепаха», и г-н Маккензи, гардемарин этого же корабля. Когда император плыл из Франции на Эльбу на борту фрегата «Отважный» под командованием капитана Ашера, то г-н Маккензи был гардемарином на борту этого корабля. Капитан Кук рассказал мне, что, прождав некоторое время в надежде увидеть Наполеона, они, наконец, заметили его прогуливающимся в саду. Наполеон, также заметив их, пригласил к себе и задал им много вопросов. Он вспомнил г-на Маккензи, отметив, что тот заметно подрос с тех пор, как он видел его в последний раз, и спросил о капитане Ашере. Император поинтересовался у капитана Кука, как долго он служил. Капитан Кук ответил: «Тридцать лет». Наполеон заметно удивился этому и спросил, в каких морских сражениях он участвовал. Среди прочих морских сражений капитан Кук упомянул Трафальгар. Наполеон поинтересовался именем корабля, на борту которого тогда служил капитан Кук, а также задал различные вопросы о морском сражении при Трафальгаре, откуда прибыл капитан Кук и закончил беседу вопросом: где он собирается обедать? Последовал ответ: «В лагере 53-го пехотного полка». — «В лагере? — переспросил Наполеон, — тогда будьте осторожны, чтобы не опьянеть».

3 апреля. Наполеон на английском языке сказал, что вчера беседовал со старым моряком. «Он выглядит, — заметил император, — очень мужественным человеком. С ним был гардемарин, который служил на фрегате под командованием капитана Ашера. На борту этого фрегата я плыл из Франции на Эльбу. Гардемарин очень вырос, — продолжал Наполеон, — но я узнал его». Я рассказал Наполеону, что гардемарин заявил, что команде фрегата «Отважный» он (Наполеон) очень понравился. «Да, — подтвердил Наполеон, — думаю, что так оно и было; я обычно прогуливался по палубе, доброжелательно разговаривал с членами команды и задавал им различные вопросы. Моя раскрепощённость в этом отношении очень удивила их, так как моё поведение с ними сильно отличалось от того, к чему они привыкли, общаясь с собственными офицерами. Вы, англичане, — аристократы. Вы соблюдаете большое расстояние между собой и народом». Я возразил, заявив, что на борту военного корабля необходимо держать матросов на большом расстоянии от офицеров, чтобы поддерживать соответствующее уважение к последним. «Я не думаю, — ответил император, — что так уж необходимо соблюдать дистанцию между моряками и офицерами в том виде, как практикуете это вы. Когда офицеры не едят и не пьют или когда они держат себя свободно с моряками, то я не вижу необходимости для того, чтобы подчёркивать какое-либо значительное различие между ними. Природа создала всех людей равными. Я всегда придерживался обычая разгуливать в среде солдат, беседовать с ними, расспрашивать их о житейских мелочах, доброжелательно говорить с ними. Как я понял, подобное поведение приносило мне большую пользу. Напротив, генералы и офицеры вели себя по отношению к солдатам свысока и держали их от себя на большом расстоянии.