Чтение онлайн

– Он ненавидел полосатые носки, - истерически закричал первый, оттолкнув соперника.

– И носил только их, будучи пленен полосами, - заорал второй, кивая головой так энергично, будто хотел стряхнуть ее с шеи.

Люди почему-то смеялись и аплодировали.

– А как сиял его череп в солнечную погоду!
– прошипел артист.
– За километр!

– Когда ветер развевал его пышные рыжие вихры, - добавил второй.

– Редкостного иссиня-черного цвета, - по ходу фразы голос возрастал, как у футбольного комментатора в "опасный момент".

– А помните, как он всегда стеснялся резкого слова?!
– истошно завопил диалектик.

– И прямо говорил собеседнику в лицо: "Редкостная свинья!" - не утихал его дубликат.
– Кто таков?
– вдруг крикнул он, приметив в толпе чей-то остановившийся взгляд.
– Что у тебя?

Собравшиеся расступились. В луче прожектора стоял бледный субъект. Его лицо было залито кровью.

– Ни кола, ни двора!
– ни с того ни с сего истерично крикнула девчушка с косичками.

– Поприветствуем, господа, Николу Нидвору, - хрипло заорал выступающий и хищно кинулся в зал.
– Он вернулся! Это тот, о ком сегодня было сказано столько пламенных слов...

– Что даже камни рыдают от нашего молчания, - подтвердил второй.

– Ибо у них выросли уши!
– заверещала девочка с косичками и захлопала в ладоши.

– Мы награждаем Николу Нидвору за то, что он с присущей ему храбростью не участвовал ни в чем, что могло бы потребовать его участия...

– И этим проявил ту инициативу. ..

– Ту еще инициативу!
– задорно выкликнула девочка.

– Орден!

– Отныне я навсегда принадлежу ему, - завопила девчонка-пепсиколка и прыгнула Николе на шею.
– Я - Анна второй степени!..

– С тем мы отправляем его далеко и надолго...

– В ссылку...

– За что?!
– возмутился Никола.

– Не благодари. Не за что...
– отрубил председатель.

Со сцены повалили белые клубы дыма. Вместо того чтобы стелиться по полу, дым подбирался к Николе с девочкой на руках и облеплял их. Раздался крик. В нем было столько ужаса и боли, что волосы моей меховой шапки, лежащей на свободном стуле, встали дыбом.

Оратор достал из верхнего кармашка пиджака лупу и посмотрел сквозь нее на дым. Тот немедленно стал синим.

– Решетка навек опустилась за ними, - закричал второй.
– А снаружи остался нарисованный неумелой рукой орел, оборотная сторона этой монеты...

Дым исчез. Внезапно и разом. И почти никого на сцене - только оратор. Вот он нагнулся и поднял с пола ярко блеснувшую монету.

– Орел или решка?
– спросил он у зала.

Толпа, приведенная в восторг высококачественным представлением, отвечала вразнобой.

Он подкинул монету вверх, и та, сверкнув, исчезла.

– Никто не угадал!

Снова заиграла музыка. Все та же певица принялась выкрикивать странный речитатив:

Напишите мне эпитафию,

Хоть хореем, хоть амфибрахием,

Под веселую фотографию

Напишите мне...

На оратора как-то сразу перестали обращать внимание. Подозвав своего компаньона, он направился к нашему столику.

– Добрый вечер, мадемуазель, - галантно приподняв парик, сказал он. Второй в точности повторил движение.
– Разрешите присоединиться к вашей компании?

Вблизи эти лица, точнее, лицо, одно на двоих, произвело на меня отталкивающее впечатление. Лучшее, что можно было сказать о нем - оно необычно. Высоченный лоб, нос крючком, колючие глаза, несимметричные брови...

– Садись, ковбой, - ухмыльнулся Кот, с которым, по всей видимости, они были давно и хорошо знакомы.

– Как понравилось наше представление мамзели?
– учтиво поинтересовался артист.

– Она решила, что вы - помощники Копперфильда, - разразился шуткою Кот, и все трое - в один миг - громогласно захохотали.

– Прошу, - артист вытащил из кармана такую же, как давешняя, серебристую монетку и подал мне.

Машинально я взяла ее.

– Что вы сделали с бедным Николой?
– мой голос сорвался.

– Помилуйте, сударыня, с каким Николой?
– удивился кто-то из этих кини

ков.
– Откуда вы знаете, что был Никола? Вы говорили с ним? А может, трогали? Не говоря уже о том, что и разговор, и тактильные ощущения доказательством ничьего существования не служат... Не было никакого Николы. Какой мальчик? Почем вам знать, может, вы сами создали его, придя сюда?..

Меня замутило. Я встала и на нетвердых ногах отправилась в туалет. Больше всего боялась, что в спину мне раздастся все тот же железный хохот, сползающий в беспредельную тьму вой и скрежет. Я чувствовала себя совершенно незащищенной.

В кабинке меня просто начало трясти. Я боялась, что сверху что-то спрыгнет или подползет снизу, а то и выскочит прямо из унитаза. Клацая зубами, пулей вылетела обратно. Оставаться среди этих людей мне было страшно. Но и уйти - страшно. Подойдя к столику, я обнаружила, что за ним сидят другие. Сколько же я отсутствовала?

– Простите, вы не видели здесь троих... Двое твидовых... И один кот?

– Мы здесь с начала, - переглянулась компания.
– Садитесь с нами, весело предложил один. И осекся, глянув мне в глаза. Похоже, в них таилось безумие.

Иуда и манекен

Так, подумала я, давай по порядку. Безумие близко, но ухнуть в него нельзя. Эта пропасть дна не имеет. Бог с ним, с Николой. Мы даже не были знакомы, зачем мне с ума сходить?

Я ехала в пустом вагоне метро. Под грохот поезда хорошо думалось. Итак, в Москве двухтысячного года, в той самой, а вернее, в этой вот Москве... Невероятно. И все-таки это было. Или нет? Что, если все происшедшее следствие моего общего стрессового состояния? Жизнь моя и без того была невеселой. Третьего дня я застала моего начальника, что называется,в пикантном положении: на коленях у него сидела крашеная голубка, а сам он ей что-то ворковал. Честное слово, мне нет до этого никакого дела. Два дня я не появлялась на работе, ухаживая за своим заболевшим другом, а вчера начальник при всех назвал меня воровкой - из Катиного кошелька пропали деньги. Коллеги, которые еще позавчера величали меня Аленушкой, теперь воротили нос. Оправдываться или объяснять им что-либо я не стала. Молча выложила "пропавшую" сумму на стол - это были мои последние - и тем самым признала его правоту.

– Скажи спасибо, что я не обращаюсь в милицию!
– крикнул напоследок Сергей Павлович.

Итого: с работы выгнали, безденежье, покинули любимые друзья, нелюбимые покинули тоже...

На Пушкинской площади мое состояние было уже иным. Спасало ощущение нереальности. Все происходило как бы не со мной. Значит, о чем беспокоиться? Вдруг идея осенила меня, и я сунула руку в карман.

И пальцы наткнулись...

Монета с надписью "Банк России. 5 рублей" образца 1998 года лежала у меня на ладони.