Голова дракона
Шрифт:
Может быть, вас, дорогой читатель, немножко покоробит такая рыночная постановка добывания научного материала. По вашему разумению, молодому претенденту на научные лавры полезно было бы самому карабкаться в горы и часами лежать на снегу или голой скале, с биноклем в руках наблюдая интересующий природный объект.
Да, с этим делом, прямо скажем, в институте пока слабовато. Там я познакомился еще с одним ученым мужем — старшим научным сотрудником, кандидатом биологических наук, автором ряда работ в области зоологии позвоночных животных. Он в отличие от многих коллег не замыкается в узких рамках своей специальности, а живо интересуется тем, что делается и в соседних лабораториях. Так, он сообщил мне, что Покровитель, кроме приобретения ценного исследователя безоаровых козлов, сделал еще важное научное открытие: как можно устроить ближайших родственников за счет щедрот все той же природы. Он потребовал у высших научных инстанций несколько дополнительных штатных единиц якобы для выяснения запасов ядовитых змей в Азербайджане и, получив таковые, в первую очередь устроил своего сына-аспиранта. Совсем по другой специальности. Ядовитые змеи, конечно, об этом ничего не узнали.
На встречу со мной старший научный сотрудник принес объемистую папку и предложил ознакомиться с ее содержанием. Со страхом я полистал рукопись — в ней было не меньше пятидесяти печатных листов. Но оказалось, что ничего научного в ней нет. В папке визитер собрал в копиях заявления, которые он писал и пишет во все республиканские и союзные инстанции.
Когда я хотел посочувствовать ученому, он отмахнулся. И сказал, что написал бы больше, но завхоз института, подстрекаемый врагами, в его отсутствие зашел в лабораторию, забрал пишущую машинку и запер ее в сейф. Теперь старший научный сотрудник работает только дома, а раньше писал свои заявления и на службе.
Я попытался заинтересовать собеседника судьбой безоарового козла, ведь бедствует он! По одним сведениям, в местах основного обитания осталось около 500 этих животных, по другим — и того меньше. Ждут не дождутся, бедняги, когда по рекомендации ученых будут наконец приняты действенные меры к их охране. Но тема не получила развития.
— При чем тут какие-то козлы, когда у нас в институте творятся подобные безобразия! — воскликнул автор бесчисленных жалоб, заявлений и копий с них.
И он торопливо стал говорить, что по его сигналам создана комиссия из авторитетных ученых института, но она пришла к неавторитетным выводам, теперь ему грозят взысканием, но он добьется, что более авторитетные органы…
Здесь я, как говорится, отключился от собеседника. И подумал, что, вероятно, иных сотрудников института давно уже перестала интересовать судьба всех этих безоаровых козлов, енотов-полоскунов, красных лисиц… И по-настоящему их волнуют лишь собственная судьба, взаимоотношения с коллегами и начальством, удачи и промахи на тернистом пути к заветной карьере. Хотя, в сущности говоря, институт существует лишь в силу того, что пока еще сохраняется животный мир этой республики…
О природа! О люди!
КРИЗИС ЖАНРА
Фабрика переживала тяжелые дни. Прежде настежь открытые фабричные ворота теперь стояли наглухо затворенные. Нахальная ворона взгромоздилась на верхушку въездной арки, явно готовясь осквернить замечательную, расписанную лазурью и золотом вывеску:
«Управление бытового обслуживания населения. Фабрика «Песня». Производство на давальческом сырье».
Фабрика испытывала упадок покупательского спроса. Складские помещения ломились под тяжестью нереализованной продукции. Она заняла все проходы и проезды, межэтажные площадки, подвалы и подполы, а также пустовавшие прежде помещения красных уголков и лекционных комнат.
Обслуживающий персонал впал в пауперизм. О прежних временах с их обильными премиальными и увесистой прогрессивкой вспоминали как о золотом веке. Опечаленный фабричный люд бродил из конца в конец по производственной территории, не замечая, что топчет собственную продукцию. В том числе пластинку-шлягер 19. . . года «Венчальную-величальную» со знаменитым, прогремевшим на всю периферию припевом:
И не ох! И не ах! Нынче числюсь в женихах. Ну, а завтра — ой, ой! Повенчаюсь со звездой!А началось все со статьи известного критика Кузьмы Ковалева в одном еженедельнике. Автор статьи, сын потомственного деревенского кузнеца (отсюда и фамилия), с малых лет вертевшийся возле отцовской наковальни, рано потерял слух и теперь мог смело судить о любых явлениях искусства, особенно не вслушиваясь в то, что оно там пытается лопотать на своем, богом данном языке.
Кузьма Ковалев писал о песне. Отметив возникшую в последнее время тягу композиторов, поэтов и слушателей к песне излишне эмоциональной, критик утверждал, что песня не должна: а) расхолаживать; б) воспламенять. Ибо нельзя заранее предугадать, к каким это может привести последствиям. Песня должна быть удобной и покойной, как разношенная туфля, и ясной и четкой, как таблица умножения. Избегайте туманных выражений, словесных и музыкальных выкрутасов, держите фантазию в крепкой узде, советовал творцам песен критик. Как литературное браконьерство и контрабанду расценил он попытки иных авторов протаскивать в песни поэтические образы и сравнения.
В качестве образчика такой контрабанды критик процитировал из одной песни две строки:
Огни деревень, как птицы, Летают в снегу ночном.И легко, как дважды два — четыре, доказал, что огни мало похожи на птиц, а снег, вполне пригодный для скольжения и катания, не может быть использован птицами для полета.
Критик утверждал также, что строчка другой песни «Из крохотных мгновений соткан дождь» тоже не выдерживает критики. Если мы даже допустим, что дождевая завеса может быть из чего-нибудь соткана, то уж, конечно, не из мгновений, а на крайний случай из капелек дождя.
Почему, спрашивал критик, поется в песне «Течет река Волга, конца и краю нет», когда еще много веков назад было абсолютно точно установлено, что Волга, начинаясь на Валдайской возвышенности, благополучно впадает в Каспийское море, где фактически и кончается?
Кузьму Ковалева буквально вывели из равновесия такие легкомысленные строчки, как
Лучами красит солнышко Стальное полотно.И:
В небе ветер озорной Ходит под руку с луной.«Бред, — неистовствовал критик, — насилие над здравым смыслом! Кто позволил низводить Солнце до роли какого-то ремесленника-маляра, откуда у ветра или Луны взялись руки?»
Для фабрики «Песня» последствия критического выступления Кузьмы Ковалева оказались просто ужасными. Специально созданная авторитетная комиссия подвергла тщательному анализу фабричную продукцию. И обнаружила, что песни, которые выпускает фабрика в виде печатных сборников с нотами, магнитофонных записей и пластинок, нашпигованы рискованными сравнениями, вольными образами, озорными рифмами, как краковская колбаса чесноком. Причем уже упомянутый герой-жених, намеревающийся повенчаться со звездой, не так уж и страшен в сравнении с другими песнями, обнаруженными дотошными членами комиссии [1] . Из нотных и книжных магазинов посыпались рекламации. В результате фабричный конвейер замер.
1
Правда, наш критик не удержался от язвительного замечания по этому поводу: «Не такие ли песни и плодят у нас скороспелые браки и не менее поспешные разводы? Такой вот герой-жених всегда имеет право сказать: «Я, дескать, женился на небесном светиле первой величины, а она оказалась давным-давно потухшей звездочкой».
— Так что же будем делать, товарищи? — уже несколько раз тщетно вопрошал директор фабрики участников собравшегося совещания. Те подавленно молчали.
— Надо менять профиль, — предложил наконец кто-то. — Займемся выпуском выкроек женского платья!
Но на него тотчас же зашикали: из-за непостоянства и изменчивости моды фабрика неизбежно вылетит в трубу.
Быстро отпало предложение заняться изготовлением поздравительных юбилейных открыток ввиду перенасыщенности нашей быстротекущей жизни как юбилеями, так и юбилейными аксессуарами. Не прошел и внешне заманчивый проект окунуться в мир спортивных страстей, начав выпуск летучих брошюр и листовок с прогнозами результатов внутренних, а также и европейских и мировых футбольных соревнований. «Болельщики растерзают нас за неправильные прогнозы и заживо закопают в землю за правильные», — единодушно решили участники совещания.