Чтение онлайн

– Ты давно уже не строил гримас, - заметила княгиня в зеркало, перед которым подправляла свою неувядаемую красоту.

Он застонал.

– Еще бы! Мне не часто приходилось одновременно сражаться со всеми кошмарными страшилищами, какие только порождает жизнь.

– Если это не пустая болтовня, очевидно, ты хватил через край в своих обычных сумасбродствах.

– Знала бы ты, какое благодеяние для жалкой твари вроде меня выслушивать заслуженные упреки от испытанного друга вроде тебя!

Она с сердобольным видом подошла к нему, кстати лицо ее было уже готово.

– Старый друг, тебе давно пора образумиться. В известные годы нельзя уже быть вне жизни, иначе это плохо кончится.

– На что ты намекаешь?

– Вот вопрос! Разумеется, я говорю о твоем романе. Всякий видит, чего он тебе стоит. Дитя, меня ты не проведешь, ты никогда не обладал этой женщиной.

– Однако все в этом уверены, - пролепетал он испуганно.

– Пусть их верят, - вам, мужчинам, так приятнее. А я стою на своем. Где же происходят ваши томительные встречи?

– За городом, - сознался Терра послушно, как дитя.
– При нынешней погоде это несносно. Она безумно ненавидит мужа. Вот главная причина, почему мы терзаем друг друга и не находим удовлетворения.

Княгиня пожала прекрасными плечами.

– Ничего ты не понимаешь. Тебя она сводит с ума, а мужа тоже не упускает. Чем она для тебя рискует? Ну, а ты? В тебе самом нет настоящей страсти, иначе она давно была бы твоей.

– Вот истинный здравый смысл!
– сказал он облегченно, меж тем как она уже снова вертелась перед зеркалом, оглядывая свой вечерний туалет.

– Я охотнее проводил бы ночь за ночью у тебя, - сознался он.

– Этого многие бы хотели, - сказала она, продолжая вертеться.

– Тут-то и кроется мое непостижимое раздвоение, - сказал он, вовсе не думая о ней.

Она же расхохоталась от души, невозмутимо и заразительно.

– Все равно тебе уже поздно меняться, - сказала она.

– Только ты не меняйся!
– серьезно посоветовал Терра.
– Ты безупречна, и как мать тоже. Береги наше возлюбленное дитя!
– прибавил он умоляюще.

– Ты ходишь сюда лишь ради него, - заметила она в досаде.
– Но что ты даешь ему, кроме твоих рискованных - ну, скажем, дурачеств?
– закончила она первым попавшимся словом.
– А я, старый друг, - добавила она, похлопывая себя по белоснежной шее, - я приспособляю его к себе.

Во время этой декларации на пороге появился мальчик. Терра вскочил от неожиданности: молодой человек во фраке. В черном он казался выше, хрупкость, изящество и нежность красок делали его похожим на переодетую девушку. Он помог матери накинуть манто Она взяла его под руку. Что за пара! Знатный юноша избрал себе в подруги многоопытную, но еще молодую женщину. То была пара, созданная для легких наслаждений, невозмутимая, неутомимая. Пара, за которой тянулись все взгляды, как за воплотившейся мечтой. Для каждого, в ком иссякал жизненный пыл, эта пара была прямо находкой. Ей цены не было.

– Желаю успеха, - пробормотал Терра.

– Можно сказать, что он мой сын?
– спросила мать.

– Всем, что тебе свято, клянусь: нельзя!
– сказал Терра.
– И все это для господина доктора Мерзера?
– спросил он.

У обоих губы сложились в пренебрежительную гримасу.

– Есть и другие кавалеры, - сказал пятнадцатилетний юноша и удалился со своей дамой.

– Это начало конца!
– вскричал Терра спустя долгое время. Он был один и говорил вслух.
– Ты этого хотел, прохвост! Коварный прохвост, ты щедро снабжаешь деньгами мать, чтобы она загубила и убрала с твоего пути твое собственное дитя. Ты боишься этого юноши. Он не чета тебе, он может стать наглядным доказательством твоей неудавшейся жизни. Подлый убийца, ты толкаешь его, снабдив деньгами, в первую попавшуюся пропасть!

Самообвинения сыпались градом. Но когда все было сказано: "В какой же момент следовало отнять его у матери?" И он решил про себя: "Такого момента не было. Мой Клаудиус - сын кокотки. В белокурой головке моего малыша, к которой я некогда прижимался лицом, всегда было темно. А почему бы только в головке? Должно быть, и в сердце у него тоже темно? Нет, я не в силах был изменить ни головы, ни сердца. Из мальчика, который послушно терпел меня и выжидал, вырос юноша и стал моим врагом. Но при этом я не шутя подозреваю, что, несмотря на все, мы любим друг друга... Судьба, свершай свой путь!" закончил он и ушел.

"Моя старая приятельница советует мне быть, как все! Пусть лучше оглянется на себя! Едем!" Он сел в свой автомобиль и поехал в Либвальде.

Что за путешествия зимними ночами ради часового свидания! Опасность была несравненно больше, чем если бы Алиса просто принимала его у себя в красной гостиной. Страх перед супругом? Не в этом дело. Но пусть супруг потеряет след, пусть, еще лучше, потеряет разум. Его шпионы, наверное, донесут ему, где происходят встречи, но они не раскроют ему смысла прогулок по грязи в самых неожиданных местах. Терра думал: "Собственно, все наши стремления сводятся к тому, чтобы он не мог сомневаться в нашей физической невинности? Мы совершаем самый ловкий обман, ибо он соответствует истине. Как тут распутаться какому-то Толлебену! Он, не задумываясь, предпочел бы, чтобы мы обманывали его попросту. Никакой улики. Он не может рассчитывать даже на такое реальное оскорбление, как в случае с Мангольфом. Дьявольски скомбинированный план, чтобы человек с подобной самоуверенностью лишился рассудка".

В этот миг посреди пустого шоссе, где завывает ветер, он ненавидел Алису. "Как можно до такой степени подчиниться женщине! Мужчина должен сохранить за собой хотя бы возможность борьбы. В сущности я больше уважаю Толлебена, чем эту женщину... Что, если повернуть назад?"

Но едва он вошел в парк Либвальде, как раскаяние овладело им. Деревья кряхтели и скрипели под ветром, влажная листва змеилась в темноте, студено журчала вода. "Все это хранит мою Алису, среди глухой пустынной непогоды я ищу мою Алису!"

Он выбрался на аллею, на большую аллею между террасой и рекой. Быть может, она стоит под деревьями в глубокой тьме, и те же докучные мысли сковывают ее и она не хочет знать, что он идет к ней?

На берегу реки тропинки пересекают сухой кустарник - все такое же безотрадное место! Колючки задевают его, так узок проход, в вязкой глине тонут ноги: здесь когда-то небо точно разверзлось перед ним. А вот и узкое пространство между кустами - и, скорчившись, растопырив узловатые руки, звероподобный силуэт дерева! Эмблема убийства. Терра узнавал все вновь. За кустами клокочет и бурлит вода, подобно проливающейся крови! Здесь он хотел убить ее и умереть вместе с ней. Но здесь все только началось... "Здесь я найду мою Алису!"

Она металась взад и вперед в темноте, как в тенетах. Ему пришлось дотронуться до нее; она ничего не видела и не слышала в тенетах своих мыслей.

– Сколько мы перестрадали с тех пор и доныне!
– воскликнула она.
– Как отплатить за это людям?

Он бережно обнял ее.

– Ты только что из Ниццы? Мою Алису окружала там сияющая синева, и оттуда она поспешила вернуться прямо сюда, в эти печальные места. Ради меня, Алиса, ради меня?

Она покоилась в его объятиях, сомкнув глаза.