Чтение онлайн

Терра закрыл дверь и для безопасности припер ее самыми тяжелыми креслами. Только тогда он прошел за створку. Директор сидел в кресле у письменного стола, навалившись на один из локотников. Правая рука с револьвером свешивалась вниз; казалось, что она хочет потихоньку засунуть оружие под ковер. Голова склонилась набок и упиралась подбородком в плечо; таким образом, некогда пламенный, а теперь стеклянный взгляд директора приходился, как обычно, на уровне рук посетителей. Казалось, ему по-прежнему важнее всего, что они принесли.

– Несчастный шарлатан, - заговорил Терра, - больше ждать нечего. Все это было лишь плодом твоего шарлатанства, плодом нашего общего шарлатанства. Чем сильнее я и мне подобные верили в существующий социальный строй, тем несокрушимее казался и ты. Временами чувствовалось, что в делах не все ладно, но никто не задавался вопросом, совместимы ли миражи с делами. Ты жертва всеобщей потребности в несбыточном. Те, кто ее удовлетворяет, гибнут, не дождавшись признательности. Мир праху твоему!
– заключил он, услышав шаги.

Из люка появилась княгиня Лили.

– Я не любопытна, - заявила она, когда Терра хотел провести ее за бутафорскую стену.
– Кроме того, я боюсь новых разочарований.

– Он совсем не страшен.

– У него было все, чего я тщетно искала в мужчинах.

– Неправда, - сказал Терра в приливе ревности.
– У него не было будущности.

– Смерть - единственное, чего нельзя простить.
– С этими словами она повернулась к выходу. У самой лестницы она, однако, остановилась и схватилась за перила, у нее дрожали колени.
– И я собиралась за него замуж.
– Она содрогнулась.
– А как раз теперь мне было бы особенно некстати попасть впросак.

– Мое восхищение растет с часу на час, - как я понимаю, вы у нового поворота жизненного пути.

Она вдруг протянула ему руку.

– Я должна быть благодарна вам, Клаудиус.

– А я несказанно поражен, что вы еще помните мое имя, - произнес он смиренно.

– Мне сообщили, какую деятельность вы развили сегодня, чтобы вызвать здесь взрыв.

– В этом вы мне ни на йоту не уступали, ваша светлость. Вы пожертвовали даже своими жемчугами.

– Деньги не имеют значения там, где речь идет о более важном, ответила она горделиво. И торжественно, почти с нежностью: - Вы, милый друг, уберегли меня от такого скандала, который никак не может быть на пользу женщине. Этого я не забуду никогда. Рассчитывайте на меня. Я приду вам на помощь при любых обстоятельствах. Клянусь в этом памятью покойного, закончила она и стала спускаться впереди Терра по ступенькам.

– Ваша квартира носит отпечаток изысканного вкуса, - констатировал он внизу.

Она поджала губы.

– Он вас уже не слышит. К счастью, все записано на мое имя и полностью оплачено.

В одной из комнат, весело взвизгивая, без устали бегал из угла в угол ребенок, совсем еще крошка. Няня исчезла при их появлении.

– Мама!
– радостно крикнул малыш, бросил куклу, которую таскал за собой, и повис на матери.

– Он умеет радоваться, - заметил Терра.
– И у меня, говорят, была сильно развита эта способность.

– Он все еще неразрывно связан со мной, - сказала мать.
– Когда я волнуюсь, его невозможно унять.

– До сих пор? А сколько ему лет?

– Ему два года и три месяца, мой друг, - ответила она и посмотрела на него. Взгляд Терра, выдержавший ее взгляд, дрогнул, он сам не знал, больно ли, или сладостно. Он засмеялся.

– И три года прошло со времени нашего близкого знакомства. Вы строго выдержали законный срок, Лили.

– Это мальчик, - деловито пояснила она, - зовут его Клаус, как и полагается. Дай ручку дяде, Клаус!

Терра наклонился, чтобы взять ручку ребенка. Его темные глаза с жгучим вниманием впились в карие глаза ребенка, в личико с красками блондина. Он едва удержался, чтобы не покачать головой. В конце концов это могло быть даже и правдой. Факт, не менее невероятный, чем многие другие. Нетрудно принять эту версию, как и всякую другую... Испуганный ребенок поспешил ускользнуть от назойливого гостя. Он поплакал минутку, а потом, весело взвизгивая, снова принялся бегать по комнате.

– Позвольте выразить вам мою искреннюю, глубокую признательность, произнес Терра и с изысканной любезностью поцеловал унизанную кольцами руку княгини.

– Благодарность взаимная, - ответила она и налила ему ликера.

– Разрешите задать вам только один скромный вопрос: почему именно на мою долю выпало это незаслуженное счастье?

– Оно было не так уж не заслужено, - ответила она, пожимая плечами. Ведь вы настоятельно требовали ребенка.

– А до меня?
– начал он злобно.

– До вас, если вам угодно знать, никто этого особенно не требовал.

Тяжело дыша, он устремил взгляд в одну точку.

– Каковы же будут дальше наши отношения?
– миролюбиво спросила она.

– Проще всего было бы нам остаться добрыми друзьями, - живо предложил он.

– Итак, если я ваш добрый друг: как у вас с финансами? Я не имею права оставить вас на произвол судьбы. Вы были заведующим отделом рекламы в агентстве, которое вряд ли будет существовать впредь.

Он поспешил отклонить всякую заботу.

Но она:

– Мне вы ничего нового не скажете о том, как гнусна жизнь. В свое время вы всем пожертвовали для меня.

Он возразил, что то было другое дело.

– А кроме того, вы отец моего ребенка.

За это он категорически не примет платы.

– Но вы меня оградили от нелепого скандала.

В ответ он засмеялся, и она вместе с ним. Это как будто разрядило атмосферу, и она дала волю слезам. Когда она встала, он поднялся вслед за ней. Они прошлись еще раз по комнате; ребенок стоял и злыми глазами следил за каждым их шагом. Терра держал ее под руку. Лили снова касалась его бедром; ее щека нежно льнула к его плечу, он чувствовал ее дыхание.

– Мне кажется, случилось не такое уж большое несчастье, - сказал он резким тоном.

– Ах, милый друг, вы еще не понимаете, что случилось.
– Всхлипывая: Господин фон Толлебен ускользнет теперь из моих рук.

– Этот Бисмарк? Да пусть его! Он в долгу как в шелку.

– Но его положение! Реклама! Клаудиус, помогите мне.

– Он же не человек, а недоразумение, - рассуждал Терра.
– У него нет темперамента. Что привязывало его к вам, мой друг? Высочайшая опера. Следовательно, нужно, чтобы этот шедевр был в вашем распоряжении. После смерти директора опера перешла к вам. Или, еще лучше, покойный хотел унести ее с собой в могилу и бросил в огонь. Вы с опасностью для своих прекрасных рук выхватили ее из пламени.