Чтение онлайн

А может быть… Почему бы и нет? А что, если я просто потерянная, окончательно запутавшаяся девочка. Боюсь того, что происходит со мной, с моей семьей, со всем окружающим миром. Ненавижу школу. У меня нет друзей. Целыми днями сплю с работающим на полную мощь айподом. Пытаюсь не сойти с ума. Избыток свободного времени трачу, просматривая и пересматривая всякий вздор в Интернете. Все запоминаю, ведь я страшно умная. Надо же заполнять голову чем-то, кроме призраков.

Отец Уондерли проговорил:

– Советую вам отказать ей в доступе к ноутбуку, пока мы не совершим обряд.

Мама забеспокоилась:

– Что? Нет. Так… Мы не можем. Она старается продолжать учиться дистанционно. Ей нужен ноутбук. – В мамином голосе звучали те же тягучие и сонные нотки, которые слышались у Марджори, когда мы только зашли в ее комнату.

Марджори заметила:

– Доктор Навидсон, представляете, как я расстроюсь и захвораю без контакта с внешним миром? Ваше мнение?

Доктор Навидсон взглянул на папу:

– Если вы до сих пор этим не озаботились, то в дальнейшем следует отслеживать ее действия онлайн.

– Какие же вы скучные. Загляните в историю просмотров на моем браузере. Я ее не чистила. Ничего предосудительного. Да, я скачала себе браузер Tor [47] , но я особо не пользовалась им. Отец Уондерли, я уверена, вам известно что такое Tor.

– Не особо, я плохо разбираюсь в компьютерах.

Уткнувшись взглядом в свои колени, Марджори зачастила на такой скорости, что я едва разбирала слова.

– Знаете ли, Tor позволяет заходить в Интернет анонимно и смотреть сайты в Даркнете. Какое же стебное название для секретных сайтов, на которые не выйдешь через обычные браузеры. Журналисты, диссиденты и хакеры с помощью Tor обходят правительственные ограничения и борются с цензурой. Впрочем, Tor используют и преступники, закупающие оружие, наркотики и столь обожаемую отцом Уондерли детскую порнуху. Райское местечко для педиков! – Марджори захихикала и подтянула одеяло к горлу.

Папа выругался себе под нос. Отец Уондерли сидел спиной ко мне, так что я не могла увидеть его лица.

Мама присела передо мной на корточки. Мы были лицом к лицу, нос к носу.

– Мерри, может быть нам пора? Ты хочешь уйти?

Я уверена, что даже в восьмилетнем возрасте я слышала слово порнуха и знала, что это что-то плохое или, по крайней мере, не для детских глаз, но вряд ли понимала, что это такое. Я не осознавала, о чем говорила Марджори, но помню, что в комнате сразу повеяло чем-то опасным. Я хотела остаться, но маме ничего не сказала.

Марджори жестом остановила нас и сказала своим обычным голосом:

– Оставайтесь, мама и Мерри. Оставайтесь. Извините, виновата. Это был удар ниже пояса. Обещаю, мы исправимся, будем теперь вести себя хорошо, по большей части.

Отец Уондерли вставил:

– Мы? – Он произнес это слово громко как адвокат, наконец-то умудрившийся дожать свидетеля на судебном процессе. Священник взглянул на доктора Навидсона, который просто кивнул и продолжил печатать на ноутбуке.

– Оговорилась. – У Марджори начались судороги. Плечи резко вздымались и опускались, ноги под покрывалами охватили спазмы.

– Назови имя свое?

Марджори долго не отпускал смех.

– Простите. Так вы серьезно спрашиваете. Отвечу. Марджори. А может Йидра. Это старое, старое, старое имя, принятое в нашей семье. Но все о нем уже позабыли. – Она снова захохотала. Я никогда не видела сестру в таком маниакальном состоянии. Она явно играла и играла с убедительностью, набирающей силу как снежная лавина. Выглядело все это чудовищно.

Отец Уондерли спросил:

– Твое имя смешное?

– Возможно. Но кто обо мне слышал? Впрочем, я уверена, что Кен знает обо мне.

Кена в комнате не было. Мне захотелось сходить за ним. Я ощутила неожиданный укол ревности от того, что Марджори произнесла его имя.

Отец Уондерли продолжил:

– Мы обязательно уточним у Кена.

– Мы… – Марджори подчеркнула это слово, выжимая из него все до последней капли, будто бы выкручивая мокрый купальник. – …посовещались и хотим задать и вам несколько вопросов. Что здесь вообще делает Мерри?

На вопрос ответил папа:

– Она тебя любит и хочет помочь.

– Как мило. И как именно она собирается нам помогать? – Марджори переключилась на гортанный голос, который был одновременно и высоким, и звонким. Речь звучала напыщенно. Это был голос как у Голлума. Я думала, что мама и папа сейчас одернут заигравшуюся Марджори и обвинят ее в имитации голоса персонажа из ее любимой серии фильмов, поставив под вопрос подлинность всего происходящего с нею. Однако никто сразу не ответил ей. Марджори сказала своим обычным голосом: – Ладно. Пусть Мерри будет частью шоу. В тесноте, да не в обиде! Продолжайте.

Отец Уондерли спросил:

– Доктор Навидсон, вы достаточно насмотрелись?

– Подождите! Не торопите его. Доктор Навидсон, вы фрейдист?

Доктор проигнорировал ее вопрос и захлопнул ноутбук.

– У нас к вам еще один вопрос, Святой отец. Не поможете нам разобраться, как это так получается? Почему церковь рекомендует обеспечить присутствие свидетелей и до, и во время экзорцизма? Особенно, если речь идет об одержимой женщине? В «Католической энциклопедии» так прямо и сказано: «Это особенно рекомендуется в качестве меры предосторожности, если объект экзорцизма – женщина».

Отец Уондерли заметил:

– Думается мне, что мы уже слишком долго общаемся с демоническим духом. Джон, останься со мной, мы попытаемся успокоить Марджори и уложить ее спать. Всем остальным лучше пойти вниз.

– На вопрос о свидетелях он отвечать не хочет. Не кажется ли вам присутствие зрителей при экзорцизме весьма мерзкой затеей? Кого призваны оберегать свидетели в этом случае? – Марджори, постучав себя по выпяченной груди, заговорила мужским голосом: – Храброго и скромного праведника, который может поддаться соблазну дотронуться до обуянной демоном шлюхи? – Затем Марджори покрутила пальчиками у щек, пока у нее не образовались ямочки, и произнесла кукольным голосочком: – Или злосчастной, уязвимой и беспомощной женщины? Я-то ответ знаю, но доктор Навидсон, даже если вы и не фрейдист, может быть просветите остальных?