Чтение онлайн

— Боишься, что приятели тебя увидят в моем обществе и начнут дразнить?

Он дернулся и огляделся. Приятелей нигде не было видно.

— Если что, — сказала Гата, — тверди на все их насмешки, что ты под охраной Ночного Дозора. А кто это, пусть сами разбираются.

— Не боюсь, — сказал он. — Я и без вашего Дозора их не боюсь. А вы никакой и не Дозор… Вы пишете ужасы.

— С чего ты решил? — удивилась Гата.

— А вот вы, — голос его стал требовательным, — что вы сами на кладбище ночью делали? Ведь это вы ужасы пишете, я сразу понял! Может, и сказки, но ужасы. А что просто домой шли — так неправда. Вы там… материал собирали! — заявил он уверенно.

«Какой и у кого я его собирала», усмехнулась про себя Гата и подумала, что с ее простым отношением к земле мертвых она вряд ли вообще придет к жанру ужасов и триллеров.

— Дадите почитать? — мальчик сделал к ней шаг.

— Ужасы почитать не дам. Я пишу реалистичную прозу для детей. Вот ее, если хочешь, почитать дам.

Она сказала это просто так, без задней мысли. Но едва только приблизилось острое чувство — вот же! вот же он! лови! хватай! он же и был тебе нужен! — как ее словно за голову опять обхватила чья-то крепкая рука, сдавив череп неприятными пальцами, покрытыми словно не кожей, а коротким колючим мехом.

Гата вздрогнула и, повинуясь и безотчетно повторяя это хватательное движение, взяла мальчика на плечо, сдавила пальцы:

— Тебя как зовут?

— Сережа, — сказал он и горделиво добавил: — В соцсетях меня можно найти по нику «Серый Кот Старк».

— «Серый. Кот. Старк», — повторила Гата, чувствуя как волосы у нее на голове слегка шевелятся, но то ли это легкий ветер их тронул, то ли ей показалось, что сдавившая череп неведомая рука чуть шевелит длинными пальцами. — А почему Кот Старк?

— Все любят котов, — начал Сережа.

— И все любят Старков, — заулыбалась Гата.

Неприятные тиски на голове скользнули по вискам, коснулись лба, потрогали брови.

Кто же ее так ощупывает?!

Она зажмурилась, стараясь и справиться с пугающим чувством, и при этом не напугать мальчика. Потом провела свободной рукой по макушке, поймала загнувшуюся прядку, заправила ее за ухо.

Ничего, конечно же, она не нащупала.

— Ты знаешь, Сережа, — сказала она тихо и осторожно, — ужасы, наверное, были бы тебе гораздо интереснее, и за их счет ты изучил бы со стороны ту опасность, за которой пришел сегодня на кладбище, но… Я пишу про школу, про одного школьника, примерно твоего возраста.

Глаза у мальчишки сверкнули интересом.

— Мне нелегко дается этот рассказ, и… услуга за услугу… Я пришлю тебе свой рассказ, а ты скажешь мне, права ли такая взрослая тетка, как я, насчет школьников и их переживаний.

Он молчал, но выглядел так, словно бы прямо сейчас он растет на сантиметр в минуту — было видно, как его распирает от гордости. Еще бы! Ему помогла знаменитая писательница, а теперь ей самой требуется помощь… помощь эксперта! И только один Серый Кот способен и в состоянии…

— Так что скажешь? Прочитаешь меня? — спросила Гата, останавливая этот самодовольный рост.

Он еще немного помолчал для пущей солидности, потом важно сказал:

— Я не против. Присылайте свой рассказ.

Когда он удалялся к многоэтажке, он даже не озирался, высматривая своих приятелей — так, видно, проникся самоуважением к себе, что перестал бояться обидчиков.

Гата хотела бы улыбнуться и умилиться этому его новому состоянию, но гнетущее чувство сдавленной головы не давало ей расслабиться.

Она перешла дорогу, вышла на пустую остановку и хотела уже поднять руку, чтобы поймать частника — пусть бы за сто рублей довез ее по прямой две остановки. Но углядела желтые огни еще одного автобуса.

Из-за заклеенной рекламным постером стенки нарисовалась невысокая бабка с большой сумкой в руке. Бабка недобро глянула на Гату, во взгляде читалось — вот, девки пошли! шляются по ночам где попало!

Подъехал автобус.

Гата хотела было войти в средние двери, потому что неприветливая бабка примерялась брать штурмом пустые задние. Но стоило занести ногу над металлической ступенькой, как Гату толкнули в бок, и с нарочитым ворчанием бабка полезла в салон.

При иных обстоятельствах Гата сделала бы замечание излишне хамоватой старухе — не лень же ночами не спать, бегать по остановкам, выжидать пассажиров, чтобы потом пнуть их своей старческой злостью. Несмотря на с детства внушенное почтение к возрасту, Гата редко когда спускала хамство даже дряхлым старикам. Обостренное чувство справедливости не раз становилось причиной транспортных перепалок. Но всегда ее поддерживало большинство, уже лично пострадавшее к моменту, когда звучало ее строгое «Женщина! Вы своей тележкой перегородили выход! Уберите ее или я ее выброшу!» Пассажиры тут же сплачивались вокруг случайного, но смелого лидера, часто мужчины брались за ручку злополучной тележки, чтобы бабка поняла — злить народ не надо.

Но этот день и без того был излишне насыщенным, и потому чувство справедливости уже ушло отдыхать. К тому же толкнули одну только Гату, а ради себя одной она не склонна была вести бои.

Может, и зря, может, только за себя и надо вступать в бой. Ведь тогда бы все было с Витей по-другому. У нее и ее соперницы были равные шансы победить, но Гата просто не стала устраивать сражений и выяснений.

Бабка проворно заняла свободное место у прохода, к которому Гата сделала шаг, и уставилась из-под седых бровей с вызовом.

«Чтоб тебя разорвало, старая ты…» — начало произноситься со злостью в обиженном сердце.

Гата посмотрела на бабку. Потом ее словно кто под локоть толкнул — она подняла руку и, вместо пожелания жуткой кары за злобу и наглость, перекрестила старуху. У бабки округлились глаза и рот. Она явно ждала выплеска раздражения, не иначе, чтобы ответить на него своим запасом негатива.

Настроение немного улучшилось. Хватка на голове ослабла, ощущение колючей шапки потихоньку растаяло, словно кто-то удовлетворил свое любопытство и оставил Гату в покое.

1

Свободных мест было много, но активная бабка отбила всю охоту отходить куда-то от дверей и садиться. Гата встала тут же на площадке, развернулась к окну.

За большим стеклом блестел разноцветными огнями и линиями проспект: рекламная вывеска, еще одна, фонари над рекламным щитом, фонари на парковке перед закрытым уже магазином, вывеска этого магазина с все еще горящей стрелкой, указывающей на входные двери, рекламная тумба… Странно, что при таком обилии призывов захотеть товары и услуги, никаких товаров и услуг не хотелось.