Чтение онлайн

— Мама, ты не можешь умереть! Нет, только не ты! — рыдала Мария.

— Нейман тебя спасёт, — добавила Изабелла, ей не хотелось верить в худшее.

— Я не хочу покидать этот мир, но не в моей власти здесь остаться. Вы останетесь совсем одни, и пусть старшей будет Нейман. Она сможет вас защитить, — сказала графиня Ронда и, посмотрев на Нейман, прибавила: — Пока на то будет её воля.

Нейман застонала и опустила голову, держась за один из витых столбиков кровати, поддерживавших балдахин.

Мария вскрикнула и схватилась за сердце. К ней тут же подбежали две девушки.

— Мама, не умирай. Не оставляй нас! — плакала Изабелла.

— Даже когда я умру, я всегда буду с вами, — это были последние слова графини Ронды, её агония продолжалась не долго.

— Она умерла, — тихо произнесла Нейман, не веря самой себе.

— Мама, мама! — кричал Леонард, которого рабыни тщетно пытались увести от кровати умершей матери.

Мария потеряла сознание, и её отнесли в другую комнату.

— Не плачь, Леонард, — Нейман крепко прижала к себе брата. — Она умерла, но мы должны выжить и отомстить убийце.

Поглядев на умершую, Нейман пообещала брату:

— Пока справедливость не будет восстановлена, я забуду о христианском милосердии. Весь Аулент содрогнётся, услышав о моей мести. И пусть я потом стану гонима всеми, как и Лэс, я никому не дам забыть о том, что пережили мы за эти сутки!

Глаза Нейман оставались сухими, но она была твёрдо намерена лить впредь не слёзы, а кровь. Кровь своих врагов.

Плачущая Изабелла закрыла глаза матери и, сняв с себя покрывало, накрыла им покойницу, а через минуту на неё упал первый луч солнца, до восхода которого она не дожила.

Утро застало дворец Эриндо в слезах и двойном трауре. Печальные известия быстро облетели все уголки поместья и сейчас сюда съезжались рабы даже из самых отдалённых садов, полей и пастбищ, чтобы почтить память всеми любимых графини Ронды и её дочери Ноэми. Никто не остался равнодушным, но многие начали поговаривать о том, что, Аулент не станет спешить восстановить справедливость и кое-кто рад будет воспользоваться случаем разрушить мирную жизнь поместья Эриндо. Леонард был ещё ребёнком, Мария по натуре уродилась слишком мягкой и болезненной и не умела настаивать на своём, Изабелла же, убитая горем, не хотела ничего знать и совсем упала духом. Вся надежда оставалась на Нейман, но и эта сейчас оградилась от всего мира и ушла в себя, не желая никого ни видеть, ни слышать. Но рабы ждали и верили, что скоро она возьмём всё под свой контроль, и жизнь наладится. Нужно только дать ей время опомниться, ведь Нейман не из тех, кого можно легко сломить.

Нейман в одиночестве сидела у двух гробов, когда к ней подошла Изабелла и присела рядом. От прежней Изабеллы за последние часы осталась только бледная измождённая тень. Её глаза были красными от слёз, а руки слегка дрожали, как от холода. Она поглядела на сестру и заметила, что та по-прежнему красива, только слишком мрачна и подавлена. В эту минуту Изабелле впервые показалось, что перед ней какой-то чужой человек, совершенно ей не знакомый. Да и знал ли кто-нибудь Нейман по-настоящему?

«Загадкой была, загадкой и останется», — подумала Изабелла, глядя на сестру и поражаясь её силе самообладания и её неземной красоте, какой-то слишком уж необычной для простых людей.

Графиню Ронду и Ноэми решили похоронить сразу, так как, несмотря на то, что они были христианками, священники отказались отслужить панихиду и все церковные обряды.

— Ты уже прочла молитвы? — спросила Изабелла.

— Да, — ответила Нейман, закрывая молитвенник.

Уже готовы могилы, но ни Изабелла, ни Нейман не могли сказать ни слова. Они молча сидели рядом, и ни одна не в силах была произнести: «Пора хоронить». Они так сильно оказались шокированы этими смертями, что не могли прийти в себя и принять реальность такой, какой она теперь стала. Ведь ещё вчера и их сестра, и их мать были живы и здоровы, а теперь обе лежат бездыханные. Смерть так внезапно посетила эту мирную и благополучную семью, что в это никто не мог поверить, если бы не два гроба.

— Уже пора? — Леонард подошёл к сёстрам.

— Да, Леонард, — ответила Изабелла, вставая.

— А как же Мария? — мальчик посмотрел в сторону дворца. — Она всё ещё спит.

— Пусть спит, — сказала Нейман, — и чем дольше, тем лучше. Мария имеет слабое здоровье, а от мамы унаследовала и больное сердце. Сейчас для неё сон — это лучший способ пережить всё это.

Нейман встала и опустила на лицо переднюю половину вуали, отдав молитвенник Нэринэ.

— Сколько Мария ещё проспит? — спросила Изабелла, которая не в силах была перенести похороны и старалась их оттянуть. — Быть может, подождём, пока она проснётся?

— Нет, Изабелла, — мягко возразила Нейман, давая знак рабам начать погребение. — Сон Марии похож на летаргический, и я не знаю, когда она проснётся. Это может произойти через час, а может через год. Пусть она спит.

Леонард, Изабелла и Нейман последовали за слугами, несущими гробы. Графиню Ронду и Ноэми похоронили в саду, выбрав место, где цвели самые красивые розы. После этого рабы вернулись к своим делам, а Эриндо — во дворец.

Через час плачущие на террасе Леонард и Изабелла увидели Нейман, вышедшую из дворца с угрюмым и решительным видом. Она была одета на восточный манер Земли: в шароварах и коротком платье, перетянутом на талии широким белым поясом. Её волосы были заплетены в тугие косы, перевитые чёрным траурным жемчугом, а на голове небрежно крепилась тюбетейка без вышивки и какой-либо отделки. Нейман вооружилась до зубов стилетом и кинжалами, спрятанными в широких складках шаровар и платья. На плечи Нейман накинула плащ, скрывавший оружие. Вся её одежда была чёрной, за исключением пояса и лёгкой обуви. Вуали или украшений она тоже не надела.

— Нейман, ты куда? — встревожилась Изабелла.

— Я скоро, возможно, вернусь. Мне нужно кое-кого навестить, — бросила на ходу Нейман, и побежала по лестнице вниз.

Растерянной Изабелле не оставалось ничего, как беспомощно посмотреть сестре вслед. Она знала, что когда Нейман в таком состоянии, то остановить её никто не сможет.

Через пять минут копыта Измаила звонко застучали по мраморным плитам.

Нейман, похоронив мать и сестру, вернулась к себе в комнату, надеясь дать, наконец, волю слезам, но её ждал один из рабов. Он сообщил, что нашёл человека, у которого не было правой кисти руки. Сам он убийцу не видел, но соседи сказали, что заметили, как вчера этот человек вернулся домой, истекая кровью и у него не доставало конечности.

— Поместье твоё, можешь отправляться на Альдерус, когда захочешь, — сказала Нейман Гио, а именно этот парень принёс ей долгожданную весть.

Убийцу звали Леон Хауц, он был отцом Иларии, и к нему сейчас направлялась Нейман.

В доме Леона Хауца царила паника и смятение, так как единственный кормилец семьи лишился руки и не мог больше служить телохранителем императора. Госпожа Хауц рвала на себе волосы от горя и причитала так, что её было слышно в соседних домах. И для этого у неё были серьезные причины, ведь теперь некому будет содержать семью из семнадцати человек детей. Илария, самая старшая из дочерей, ещё училась. Поэтому вся надежда теперь была только на одного сына, который уже начал службу во дворце императора простым стражником. Правда с ним служил ещё и брат-близнец, подававший большие надежды, но месяц назад он вернулся из леса чуть живой и с тех пор оставил службу, так как стал хромым. Он молчал и никому не рассказывал о том, что с ним произошло, и кто доставил его в больницу. Только Илария знала, что его покалечил конь, принадлежавший Нейман де Эриндо. Два старших брата-близнеца являлись сводными для Иларии и других — они были детьми Леона Хауца от первой жены, рано умершей. Сейчас обоим недавно исполнилось двадцать земных лет.

Дом Леона Хауца находился на окраине города и не отличался большими размерами. Он располагался в достаточно зажиточном квартале Аулента. Нейман, скакавшая карьером, увидела этот ненавистный двухэтажный дом ещё издали. Подъехав к нему, она, не сбавляя скорости, заставили Измаила перепрыгнуть через невысокий забор. Несколько переполошившихся детей испуганно побежали прочь, едва увидев прыгающую через ограду лошадь. Не осталось это событие незамеченным и соседскими слугами, которые тут же побежали сообщить обо всём своим господам.