Чтение онлайн

– Ты внесешь за меня залог, если я его завалю и меня поймают?

– Если тебя поймают, этого разговора не было.

– Могила, - заверила я.

– Посматривай, что у тебя за спиной, Анита. По всем этим документам твой Найли - беспредельщик. Социопат полный, и эти Бек и Харт такие же.

– Я буду осторожна, Дольф. Обещаю.

– Не надо осторожной, будь безжалостной. Мне не хочется опознавать то, что от тебя останется после его рук.

– Ты меня пугаешь, Дольф?

– Да, - ответил он и повесил трубку.

Я тоже повесила трубку и села на кровать посреди знойной и душной комнаты. И мне стало страшно. Так страшно, как ни разу еще здесь не было. Дольфа не так-то легко напугать. И я никогда не слышала от него таких речей, ни о ком и ни о чем.

Натэниел тронул меня за ногу:

– Что случилось?

Я покачала головой, но потрясение никуда не ушло. Дольф, воплощение Закона и Порядка, подговаривает меня кого-то убить. Сама полиция велит мне нарушить закон. Жутко до невозможности. Но под этим ошеломлением скрывался страх, тоненькое, дрожащее ощущение непокоя. Демоны. Их я не люблю. Им плевать на серебряные пули и вообще на все. Ричард в своей вере силен. А у меня как раз сейчас - кризис веры и морали. Я сплю с нежитью и обманываю одного любовника с другим. И сейчас на моем счету куда больше убийств, чем было в прошлый раз, когда пришлось иметь дело с демонической силой. Не чувствовала я себя сейчас чистой и безгрешной. А это необходимо, когда идешь против демонов. Необходима уверенность.

Натэниел положил мне голову на колени:

– У тебя такой вид, будто тебя навестил призрак.

Я посмотрела на голого мужчину, который положил голову мне на колени. Нет, сейчас я сама живу в стеклянном доме, а никто так хорошо не умеет бросать камни, как демоны. Они знают, в какую точку бить, чтобы вся эта чертова конструкция разлетелась с оглушительным звоном. Очень мне не хотелось проверять, насколько именно далеко отпала я от благодати.

Глава 38

Черри вошла в комнату в джинсовых шортах и коротеньком белом топе. Ее небольшие груди упирались в ткань. Меня природа слишком щедро наделила, я даже и думать не могу ходить без лифчика, но все равно, хоть грудь у нее и маленькая, в таком топе лифчик нужен. Да, я ханжа.

Желтые волосы Черри еще не высохли. Она вошла мягкой походкой, на своих длинных ногах, одновременно развратно-расслабленная и неестественно грациозная.

Мне достаточно было только посмотреть, как она входит, чтобы снять голову Натэниела со своих колен. Только силой воли я смогла от него не отодвинуться. Мы ничего плохого не делали, и все равно мне было неловко.

– Иди теперь ты, - сказала Черри.
– Я посижу с Натэниелом.

– А Зейн уже вышел?

В холле послышалось движение, и появился Зейн. Он тоже был одет в джинсовые шорты и ничего больше. Только на бледной узкой груди блестело это вечное кольцо в соске.

– Ты никогда эту штуку не снимаешь?
– спросила я.

Он улыбнулся:

– Если я сниму кольцо, дырка зарастет и снова придется ее прокалывать. Может, я и второй сосок проколю, но не хочу повторно прокалывать первый.

– Я думала, ты любишь боль.

Он пожал плечами:

– В определенных ситуациях, с голыми женщинами.
– Он чуть дернул кольцо, натягивая кожу.
– А когда прокалывали, было чертовски больно.

Я внимательно осмотрела его худощавую, даже слишком тощую грудь, особенно вблизи правой руки.

Там, где плечо соединяется с грудью, виднелось темное пятно, но ничего больше.

– Это все, что осталось от пулевой раны?
– спросила я.

Он кивнул и сел в изножье кровати, потом влез и лег рядом с Натэниелом и слишком близко ко мне.

– Можешь потрогать эту рану, если хочешь.

– Нет, спасибо, - скривились я и стала на четвереньках слезать с кровати, аккуратно положив голову Натэниела на постель. И остановилась. Марианна говорила, что Райна питается от моего смущения, что если я не буду так стесняться мелочей, Райна потеряет часть своей власти надо мной. Интересно, это правда?

К Зейну меня не тянуло, прошлой ночью это была целиком Райна. Ее тянуло ко всему, что дышит, и кое-чему из того, что не дышит, - тоже. Я стиснула зубы и протянула руку к Зейну.

Он сразу застыл, лицо его стало очень серьезным, будто он понял, чего мне стоило протянуть к нему руку. Я коснулась раны. Кожа была гладкой, блестящей, как на шраме, только мягче и эластичнее. Я стала ощупывать рубец, исследовать его. Он был какой-то пластмассовый и в то же время мягкий, как кожа младенца.

– Смотри-ка... прохладно.

Зейн осклабился и чем-то напомнил мне Джейсона. От этого воспоминания мышцы плеч у меня отпустило - я даже не заметила, как они напряглись.

Черри подошла сзади и стала массировать ему плечи.

– Никогда не перестаю поражаться, как мы быстро исцеляемся.

Я хотела убрать руку - просто потому, что Черри тоже его сейчас трогала. Мне удалось заставить себя не снимать руку с раны, но я перестала ее исследовать - просто касалась, и это все, чего я смогла от себя добиться.

– Мышцы сводит иногда, когда заживают раны, - пояснила Черри.
– Вокруг раны возникают спазмы, будто мускулы не успевают за скоростью заживления.

Я медленно убрала руку и стала смотреть, как Черри массирует плечи Зейна. Натэниел ткнулся носом мне в ногу, завел на меня глаза. Я не отодвинулась, и он это воспринял как позволение положить голову мне на бедро и устроился с довольным вздохом.

Зейн перевернулся на спину по другую сторону от меня, не трогая, но глядя на меня очень внимательными глазами.

Черри осталась сидеть в изножье кровати, тоже глядя мне в лицо. Все они смотрели так, будто я - центр их мира. Я видала, как собаки так глядят на хозяев во время дрессировки или испытания. Для собак это нормально, а в людях это нервирует. Я никогда не заводила собаку, потому что не считала себя достаточно ответственной для этого. А теперь у меня откуда ни возьмись три леопарда-оборотня, и я точно знаю, что недостаточно ответственна для такой обязанности.

Я положила руку на теплые волосы Натэниела. Зейн вытянулся во весь свой шестифутовый рост, потянулся, выгнув спину, как огромный кот. Я засмеялась:

– А мне что делать? Почесать тебе животик? Засмеялись все, даже Натэниел. Я поняла, и это было потрясением, что впервые слышу, как он смеется. Молодо и весело, как школьник. Он лежит голый, со следами когтей на заднице, и смеется, положив голову мне на колени, счастливым смехом.

Мне это было и приятно слышать, и тревожно. Они хотели, чтобы я стала их семьей, их домом. Потому что именно это и есть работа Ульфрика, а Нимир-ра или Нимир-радж, если он мужчина, - эквивалент Ульфрика. Странно, но у них, кажется, не было эквивалента главной волчицы у вервольфов. Сексизм? Или какие-то потусторонние тайны, которых я еще не поняла? Надо будет потом у Ричарда спросить.