Чтение онлайн

в семидесяти километрах на север от Москвы, они еще

помалкивали. Зато неугомонные и вездесущие дрозды-

белобровики, певчие, дерябы "отбивали" утренние зори,

тщетно пытаясь подражать соловьям. Алмазные росы

сверкали в лучах солнца на желтых нарциссах и на бутонах

еще не распустившихся ранних темно-красных пионов.

Вопреки всем невзгодам и напастям природа жила по своим

извечным законам, хотя неразумные двуногие эгоисты

постоянно пытаются помешать естественному ходу ее

жизнедеятельности. Весна торжественно справляла

пробуждение природы, выставляла напоказ ее жизненные

силы и нерукотворную красоту, и человек хоть на короткое

224

время отвлекался от бремени житейских забот и бед и находил

в душе своей мимолетную радость и восторг окружающим

миром, его божественным совершенством.

Алексей Петрович всего лишь второй раз был на даче

Зорянкиных - первый раз в конце апреля, когда природа

только-только пробуждалась от зимнего сна. И теперь, пока

Маша и Лариса Матвеевна готовили завтрак, он подвесил

гамак и сооружал между двух берез качели для Настеньки,

которая ни на шаг не отходила от него, все щебетала,

восторгалась и гамаком, и качелями.

Машу же не покидало возбуждение, охватившее ее в

четыре часа утра. Напротив, оно как бы даже усиливалось,

хотя уже и без тревожных предчувствий. Во всех ее действиях

и движениях сквозили приподнятая торопливость и

окрыленность, стремление поскорей отозваться на смутный,

но неукротимый зов, боязнь куда-то опоздать. И это "куда-то"

называлось Копнино, где она побывала минувшей ночью на

вселенском соборе и слушала трубный голос преподобного

Сергия Радонежского. Она все еще находилась во власти

странного, но до осязаемости четкого сновидения,

воспринимала его как пророчество, как веление вселенских

сил. В Копнино Маша отправилась вдвоем с Алексеем

Петровичем. Настеньку с собой не взяли: воспротивилась

бабушка, считая такую прогулку для девочки утомительной. У

Маши было приподнятое настроение, она шла легко,

стремительно, и лицо ее сияло блаженством и радостью. От

дачи к Копнину вела неширокая лесная просека, по которой в

пору сенокоса проходил трактор с прицепом, груженным

сеном. Из чащи справа и слева с шумом выстреливали

дрозды. Где-то свиристела пеночка-веснянка, но ее тоненький

мелодичный голосок заглушала своей трескотней пеночка-

трещотка. По обочине просеки сверкали золотые головки

купавы. Маша походя сорвала три цветка и поднесла к лицу,

понюхала.

– Какой тонкий, едва уловимый аромат. Скоро зацветут

ландыши.

– А, между прочим, и купава, и ландыши занесены в

Красную книгу, - дружески напомнил Иванов.

– Ландыши - да, а вот купава - извини, не знала.

День разгорался теплый и тихий. Солнце разбрасывало

по лесу золотистые блики. Густой аромат молодой листвы,

225

свежей травы и цветов пьянил, радовал. Маша взяла Иванова

за руку и энергично потащила за собой приговаривая:

– Не отставай, прибавь шагу, быстрей, быстрей!

– А зачем спешить, куда спешить? Дай насладиться

природой. - Иванов не мог понять ее неукротимого

стремительного бега. Да она и сама не понимала, что с ней

происходит, какие магниты влекут ее к заветной поляне. Она

была в состоянии необъяснимого порыва, и Алексей Петрович

едва поспевал за ней.

– Там насладимся, там моя родина, там нас ждут, -

запыхавшись, восторженно говорила она, устремив вперед

разгоряченный взгляд. Большие глаза ее лихорадочно

искрились.

– Кто нас ждет?
– недоумевал Алексей Петрович.

– Наши колокольчики, ромашки, фиалки, незабудки,

ландыши.

– Но их еще нет, их время не подошло. Они зацветут

попозже.

– Нет, ты не знаешь, не спорь. Они ждут меня, -

настойчиво и властно возражала она вполне серьезно, что

несколько озадачивало Алексея Петровича. "Неужто на нее так

подействовал странный сон", - думал Иванов.

Поляна открылась сразу во всю ширь, залитая солнцем и

обрамленная кущами деревьев. В центре ее торжественно

возвышался темно-зеленый хоровод сибирского кедра вокруг

бывшего монастырского пруда. Маша остановилась на опушке

молодого березняка, быстрым взглядом окинула поляну, и на

ее лице Иванов прочитал разочарование, которое она в тот же

миг попыталась скрыть, заговорив с неестественным

восторгом:

– Ну как? Правда прекрасное местечко? А через неделю,

когда все зацветет. . будет райское очарование.

– Да, родная, места здесь и в самом деле райские, -

поддержал ее восторг Алексей Петрович. - В другой раз я

приду сюда с красками и напишу панораму по горизонтали в

духе Павла Корина. Ты видела его палехские пейзажи? И

итальянские тоже. Он любил изображать горизонтальную

ширь. Напишу и подарю тебе, чтоб твое заповедное было

всегда рядом с тобой.

– Спасибо, милый, ты доставишь мне радость. И

вообще, ты моя радость, моя гордость, мое счастье, моя

речная неземная любовь. - Она нежно прильнула к чему и

поцеловала.

226

– А ты мой голубой бриллиант, - прошептал он.

– Скажи, в природе вообще существуют голубые

бриллианты? Или ты сочинил?

– Существует в единственном экземпляре - это ты.

Он бросил на молодую траву плед, который велела

прихватить с собой Маша, и предложил:

– Отдохнем, присядем?

Она проворно расстелила плед и первой села.