Чтение онлайн

Бегу в школу, попутно придумывая страшные кары ребёнку – оставлю без компьютера! на день! нет, на два! сожру все пряники! на ночь никаких сказок! понимая, что ни одно из них нереально. Но помечтать-то можно! Перед пешеходным переходом останавливаюсь, чтобы перейти.

И тут летит прекрасная мощная машина! Джиип! Цвет "кусок серой тряпки, вымоченной дождём". За рулём – прекрасный принц, не иначе. Номеров я не разглядела, конечно. И эта прелесть окатывает меня фонтаном грязной воды с головы до ног. Сказочная скотина.

Размазывая по лицу грязь пополам со слезами, пытаюсь как-то оттереться. Женя уже идёт навстречу, машет зонтиком и радостно машет мне лапкой. Кое-как затолкав в себя истерические всхлипы, встречаю детку, и мы идём домой.

И всё сначала – тесто, курица, макароны. Только к этому всему добавилась заботы вытряхнуть песок из волос. Убегаю в парикмахерскую, голодная, злая и в старой куртке (в которой я далеко не так хороша, как в новой!). Конечно, опаздываю.

Сижу в кресле, обмотанная тряпочкой, Света тихо щёлкает ножницами, где-то Русское радио бодро обещает – всё будет хорошо!

И вот вечер. Дома пахнет пирогами, дочка делает уроки, я красивая и подстриженная, интернет не глючит, за окном по прежнему дождь, но нам наконец включили отопление…

Наверное, для того, чтобы почувствовать такое безграничное вселенское счастье, нужно чтобы тебя предварительно потрепала бытовушка

Что-то я такая плакса стала! Осень, что ли?

Утро

Заметила, что по утрам мне не скучно ходить из школы домой – за десять-пятнадцать минут что-нибудь интересное да увижу. Или, может, я просто романтик по утрам и в выходной, поэтому и взгляд свежий, и мысли лёкгие, светлые, ясные… Не знаю.

Иду я, значит, домой. Дворами. Не тороплюсь. А навстречу мужик тащит на буксире мальчишку. Мужик орёт, пацан воет. Я и Женя, один в один (и такие утра у нас бывают, увы).

– Давай бегом, я сказал, чо ты еле ползёшь?! Опаздываем! Видишь, у меня машина навернулась, никуда сегодня не успею с тобой… Давай-давай, шевелись!

И ругань, ругань. Пацан воет. То ли от страха, то ли просто от того, что папа орёт – неизвестно. Я подхожу уже совсем близко. Мальчишка уже не плачет, просто всхлипывает и утирет нос перчаткой.

И тут мужик взял пацанчика подмышки, стряхнул с него ранец и прижал к себе. А пацан будто этого и ждал – вцепился тому в пуховик и сразу зарылся носом куда-то в воротник.

–Хрен с ней, с работой, с машиной, с школой. Устал я, сына. Пошли домой. Спать.

И что-то ещё неразборчиво бормотал, я не стала наглеть, хотя и остановилась, глядя на них. Подхватил одной рукой портфель, развернулся на сто восемьдесят и пошагал, видимо, домой. А пацанчик так и сидел у него на руках. И когда они меня обогнали, я увидела глазёнки этого мальчишки – так ярко светятся и Кукунины пуговицы, когда она точно знает – мама пообещала, что всё будет хорошо. И так непременно будет.

Такая вот картинка из утренней жизни.

Покой

Решили мы сегодня сходить в сауну. Ну, как решили – недели две назад записались. И две недели предвкушали три с половиной часа удовольствия. А что для женщин удовольствие? Насплетничаться всласть, намыться как следует, напиться чаю, поухаживать за собой, любимой. Во всяком случае – для нас троих эта формула счастья срабатывает всегда. Лучше бы, конечно, в баню, да где ж её возьмёшь? И выйти с чувством полного удовлетворения собой – и, вроде как, организм побаловала здоровым образом жизни, и сама наболталась про всё-всё-всё.

На этот раз тоже сработала. А ещё началась настоящая зима, а ещё добавили дней рабочих, а ещё новенькая появилась, а ещё меня хотят в отпуск выпереть, а я не хочу, а ещё у меня волосы секутся и прыщ вот тут вот, видишь?

Нажарили мы эту сауну до ста двадцати. Уши в трубку сворачивались и волосы из-под шапки даже кончиков не показывали. А как там пахнет! Нет ничего лучше сухого, обжигающего ноздри жара, благоухающего разогретым деревом! Да пивка на каменку! И лежать на горячих досках, млея в уютной полутьме, чувствуя сквозь простынь, как тело словно питается этим жаром, собирая его где-то пониже сердца. Этот тёплый комок потом ещё долго греет тебя, правда. И даже обожжённые плечи приятно ломит и покалывает, и горячий крестик держишь в кулаке или во рту, и это как-то… естественно. И тихо вздыхаешь, и вполголоса шепчешься, и утомлённо прикрываешь веки, не в силах их вообще поднять.

А потом окунаешься в ледяную купель, поднимаясь и оскальзываясь на низкой лесенке и ахая, выпучивая глаза, прикрывая грудь. Дышишь потом так, что кажется – у тебя четыре лёгких, вместо двух, положенных природой. Будто окунаешься не в просто ледяную воду, налитую в глубокое корыто, а в саму благодать, в святую воду, живую.

А выходишь на улицу, к машине – уже темно. И деревья уже обняты инеем, и сверкают так празднично, так торжественно в скупом свете фонаря. А звёзды подмигивают с бездонного чёрного неба – живы, мол? Не упарились в своих саунах? И хочется поскорее закурить – слишком свеж этот ночной морозный воздух, слишком остро входит в грудь, от него кружится голова и хочется ощутить привычный сигаретный смог. Тем более, что на морозе курить гораздо вкуснее, что там говорить!

И вот я дома. Меня эта нехитрая формула счастья приводит в философское, лирическое и спокойное состояние, близкое к нирване. Сейчас плюхнусь в предусмотрительно разобранную постель, на чистое постельное, и никакие беды мне в течение следующих двух недель не страшны. Вот только чайку ещё выпью. Или ромашки. И сжую яблоко.

Я очень люблю жить.

Дора

Маленькая зарисовка из нежного июня, самого начала лета. Безинтернетного и бездетного.

В июне я ходила на работу пешком. Детка уже была у бабушки в деревне, никаких особенных идей насчёт "выспаться" я в тот день не имела, поэтому встала рано. В пять, против обычных пять-пятьдесят пять. Попила чайку, выкурила сигарету, поплескалась в душе. Самый обычный день. За окном было хмуро и совсем непохоже на июнь. Но я ещё накануне решила идти пешком. Пораньше. Кеды, рубашка, рюкзак, джинсы… И пошла. Забегая вперёд – на работу я в тот день опоздала, да ещё как.

Примерно на половине дороги я увидела собаку. Видимо, её сбила машина, потому что лапа была странно и страшно вывернута, с морды текла кровь (а может, и не с морды, но собака была в крови). Собака плакала. Натурально, мне стало плохо. Собак я боюсь и не люблю, но тут я про это как-то забыла. Заметалась – куда звонить, кого звать? Скорую? Ветеринарку? МЧС? Как назло, таки пошёл дождь. Я попыталась потрогать её, посмотреть… Ничего не вышло. Собака огрызалась из последних, как мне казалось, сил. Девушка, такая же, как и я, ранняя пташка, остановилась рядом, увидев моё испуганное, зарёванное и растерянное лицо. «Погоди, погоди, не трогай её! Звонила куда-то, нет?»

Я позвонила в МЧС. Ну а куда ещё – других телефонов я не знаю! Снимают же они кошек в с деревьев! Мужчина на том конце провода (какой, к чёрту, провод? сотовый же у меня) недоумевал, но недолго. На мои сбивчивые вопли он сказал: «Подождите минутку, сейчас что-нибудь придумаем». А ещё через пятнадцать минут приехала машина и забрала и псину, и меня, и ту девушку. Мы с ней (девушкой) гладили собаку по морде, вытирая слёзы, сопли, тушь и дождь. А я ещё вспомнила своего Акбара, так же ехала в машине, а он умирал, дежа-вю. Про работу я, конечно, забыла, и вспомнила только когда в девять мне позвонили и спросили, а не проспала ли я часом? Я покаялась, что да, проспала.