Чтение онлайн

– То есть послал тебя его убить, – уточнил Папазян, скрупулезно записывая каждое слово Геннадия.

– Ну да... – после паузы подтвердил тот, и Гарик удовлетворенно кивнул головой.

Он поскрипел ручкой, после чего сказал:

– Давай расклад. Как все получилось.

– Ну как, как... – усмехнулся Полесников. – Проследил я за ним после того, как он из «Каскада» ушел. Коновалов меня еще до этого вызвал и отдал команду. Я все понял, проехал за Карпинским, убедился, что он один в квартире...

– И часто тебе Коновалов подобные поручение давал? – спросил Гарик.

– О чем вы? – усмехнувшись, удивился Полесников. – Это было один-единственный раз. В чем чистосердечно признаюсь и раскаиваюсь.

Папазян не стал сейчас колоть Геннадия на случаи других заказов, он и так был рад до смерти, что удалось выбить из Полесникова показания против Коновалова и что дело об убийстве Карпинского практически раскрыто. А киллер, естественно, не дурак, чтобы выкладывать обо всех своих профессиональных эпизодах.

– Одним словом, я позвонил в квартиру, Карпинский открыл... Я сказал, что меня послал Коновалов поговорить, что у него есть новое предложение. Карпинский поверил, он же знал меня как игрока, завсегдатая «Каскада». Правда, немного удивился, что Коновалов не приехал сам, а послал меня. Но ничего не заподозрил и в квартиру пустил. Ну, а там уже дело техники. Вырубил я его ударом по темени. Потом на себе на улицу вытащил и в машину усадил. Поздно было, народу никого, да и за пьяного его легко можно было принять. Короче, отвез я его в лес, ну и... Все как было велено.

– Давай вот без всяких там «ну и», ладно? – поморщился Папазян. – Сказал уже «А», значит, и «Б» договаривай, чего ты в самом деле скромничаешь.

Геннадий вздохнул и с расстановкой проговорил:

– Я привез Карпинского на Ягодную поляну, нашел подходящее дерево, накинул веревку ему на шею и на этом дереве повесил.

– Вы знали, что он еще жив? – вступила я в разговор.

Полесников не повернул головы в мою сторону. Он помолчал, после чего ответил:

– Я не задавался этим вопросом. Да и какая разница?

«Действительно, какая киллеру разница, если у него одна конкретная цель», – невесело усмехнулась я.

Гарик, сдвинув брови, продолжал записывать.

– Дальше, – бросил он.

– Да, собственно, все, – пожал плечами Геннадий. – Вернулся в «Каскад», доложил Коновалову о проделанной работе, получил бабки...

– А в Москву зачем поехал? – снова спросила я.

– Как зачем? Ты ж сама к Коновалову пришла, – пожал плечами Полесников. – Ему же нужно было знать, на кого ты работаешь! Может быть, на Гольдберга. И вообще... Менты дело закрыли, решив, что это самоубийство. Все успокоились. А тут ты вдруг всплываешь и начинаешь выпытывать про Карпинского, чего и как. Нужно же было все выяснить. Шеф аж сам не свой стал, когда ты в «Каскад» заявилась.

– И отдал приказ ликвидировать меня, – закончила я.

– Проследить, – выразительно поправил меня Полесников. – Поначалу команды мочить тебя не было.

– Когда же она поступила? – спросил Папазян.

Геннадий снова замолчал, и Папазян уже начал беспокоиться, что тот больше ничего не скажет, однако через некоторое время Гена продолжил:

– Когда ты второй раз пришла. Коновалов после разговора с тобой сразу мне сказал: она выводит нас на Гольдберга, и после этого ты сразу убираешь их всех к чертовой матери вместе с сетрицей-акционеркой!

– Да, недооценили вы меня с Коноваловым, Гена, – покачала я головой.

– Да уж, – усмехнулся тот. – Иначе я бы здесь не валялся и не рассказывал бы вам всю эту сагу.

– Ну что ж, – Папазян выглядел довольным. – Молодец, Генка, на сегодня больше не будем тебя мучить. Только, Гена... – он склонился над киллером. – Предупреждаю тебя сразу: не дай бог тебе на суде от своих показаний отказаться. Я тебе лично вторую ногу прострелю.

– Ой, идите вы уже, а? – поморщился Полесников. – Я вам все сказал...

И он отвернулся к стене. Видно было, что он здорово устал, щека его подергивалась, глаза закрывались, и мы с Папазяном покинули больничную палату. Медсестра, стрельнув глазками в Папазяна, поинтересовалась:

– А вы еще придете?

– А как же, дорогая, – весело подмигнул ей Гарик и не удержался, чтобы не приобнять на прощание.

В ночном клубе «Каскад», казалось бы, все было по-прежнему. Так же звучала музыка, так же веселились посетители... И за всем этим праздником жизни совсем не праздничным взглядом молча наблюдал Игорь Леонидович Коновалов. Он взирал на публику сверху, сквозь высокое стекло двери кабинета. Мне хорошо была видна его одинокая фигура. Когда мы с Папазяном прошли через зал, Коновалов слегка вздрогнул, но никуда не отошел. Он лишь поднес к губам наполненную коньяком рюмку и отпил из нее.

Мы поднялись по лестнице, встали напротив Коновалова и молча смотрели на него. Он не выдержал первым: открыв дверь, выдавил из себя натянутую улыбку и спросил:

– Чем обязан?

– Вы арестованы, господин Коновалов, – просто сказал Папазян.

Коновалов откашлялся.

– Позвольте спросить, по какому обвинению? – усилием воли заставив взять себя в руки, вежливо спросил он.

– По обвинению в организации убийства Вячеслава Карпинского, – пояснила я.

Коновалов медленно перевел на меня взгляд. Он откровенно не был нежным и любящим. И вообще, лицо его приобрело совсем другое выражение. Управляющий клубом перестал притворяться.

– Как ты мне надоела, – сквозь зубы процедил он. – Ну что ты все лезешь и лезешь, лезешь и лезешь!

– Все лезет и лезет! – весело подтвердил Папазян, сжимая мою ладонь в своей. – Я и сам ей сто раз это говорил! Но сегодня я не стану ее за это ругать, поскольку она...

«Идет со мной в баню», – мысленно закончила я его фразу.

– ...помогла мне раскрыть убийство, – завершил Папазян, показывая свои белые зубы.

– У вас нет никаких доказательств, – проговорил Коновалов.

Он молча допил коньяк, потом прошел к столу, наполнил рюмку и повернулся к нам. Он неторопливо пил коньяк и смотрел на нас насмешливым взглядом. Я обратила внимание, что хозяин клуба уже основательно пьян.

– Вы ничего не сможете доказать, – продолжал он. Алкоголь явно придавал ему уверенности. – Я известный уважаемый человек, а вы кто? Никто! Да если меня арестуют, знаете, что поднимется? Вы вообще знаете, кто мои друзья?

– Даже знать не хотим. – Папазян был непробиваем. – Потому что никакие друзья тебе не помогут. У нас санкция на арест, а ее просто так не дают. Так что мы в себе уверены.