Чтение онлайн

Через несколько часов, когда Леня и Вика уже изнывали от жары и нетерпения на палубе, оказалось, что времени отправления никто не знал. Публика на судне относилась к этому совершенно равнодушно, располагалась на верхней палубе словно у себя дома, пили-ели и даже пели под аккордеон.

С приближением сумерек началась погрузка в трюм какой-то неимоверно вонючей продукции в больших джутовых мешках, а когда солнце коснулось горизонта – отчалили. И тут же так закачались, что едва не черпали бортами воду.

– Не доплывем. – уверенно предположил Леня. – Потонем в ближайщий час. От силы – два.

– Плохо, что через час. – ответила Вика. – Будем уже далеко и до берега вплавь не доберемся.

С темнотой – поднялся ветер, упругий и соленый. Спускаться вниз, где, кажется, предлагалось место в каюте, (за дополнительную плату) было невозможно – уже у трапа так шибало в нос прогорклой вонью, что они остались на верхней палубе. Как впрочем и почти все остальные пассажиры.

Берега полуострова с его огнями таяли в темноте, волна становилась круче, а водоплавующее корыто, как ни странно – приобрело остойчивость, пошло быстрей и ровней. Леня и Вика нашли свободное место на корме, потом он отыскал какие-то матрацы. И на них растянулись, покачиваясь на волне и глядя в темно-фиолетовое южное небо, успыпанное яркими, немигающими звездами.

Вика почти тот час заснула и, как казалось Лене, дышала тихо, в такт неспешной перевалке судна с волны на волну. Он боялся пошевелиться, смотрел в небо, прислушивался с гулу машины и чудилось ему, что если весь этот шальной вояж и не имел большого смысла, то ради такой минуты стоило сюда срываться. Быть может, для него это была лучшая ночь в жизни, ночь, которая больше никогда не повторится.

Потом над морем полосами пошел струистый туман, судно то ныряло в молочное облако, то снова выскакивало в зону ясной видимости. Прозрачный рассвет застал путешественников уже ввиду возникшего торчком прямо из моря скалистого острова. Это и был Крит, как следовало понимать по обещанному в Афинах расписанию движения.

Вика открыла глаза и сразу сообразила, что к чему.

– Прибыли?

– Да. – ответил Леня и, как оказалось через полчаса, – ошибся. Маршрут, по соверешнно неведомым причинам, по воле длинноусого капитана или по метеоусловиям – изменили. Предстояла четырех часовая остановка на островке Андикитира, что вызвало гневную ярость всех пассажиров. После ожесточенных криков и споров – Андикатиру оставили-таки справа по борту и пошли строго на Крит, как пояснил Лене на смеси англо-французско-немецкого языка пожилой грек, или турок. Это известие Леня сообщил Вике, присовокупив:

– Чтоб там ни говорили, а Российский бардак вовсе не самый худший.

Когда добрались до Крита и ошвартовались у пирса, обиженный капитан перекрыл выход, заявив, что пассажиры дожны заплатить ещё по паре долларов или драхм – черт его разберет – за какие-то услуги: то ли кому-то кофе в койку подавали, то ли от солнца тент над головой натягивали. Но требования капитана оказались вздорными и публика отреагировала на них в местной манере. Обоих матросов у трапа – попросту смела разгневанная толпа, катапитан полетел с борта в воду, и всей дружной компанией пассажиры вывалились на причал, тут же рассосавшись по узким улочкам.

– Ну, вот мы и не потонули! Прибыли! – засмеялась Вика и вопросительно взглянула на Леню. – Что дальше, повелитель?

– Надо где-то устроится. – Леня оглянулся, за спиной сверкало море, небо казалось словно промытым до голубого блеска, солнце обрушивало на плечи раскаленные лучи. – Немножко можно будет передохнуть, искупаться.

– Я не о том, повелитель. Отель, который рекомендовала Вероника называется «Олимп», он недорогой, а главное – русифицирован. Как впрочем и все дешевенькие гостиницы Средиземноморья. Ну?

– О чем ты? – не понял вопароса Леня и тут же увидел, как потемнели и стали отчужденными глаза Вики. Она произнесла внятно.

– Мы – прибыли на место. Я – тебя довезла. Я – с тобой. Ну?

Леня ускользнул взглядом от её требовательных глаз и сказал в сторону.

– Твой банк называется «Sollo». Но как ты там выйдешь на абонент Лимоновой и разрешат ли тебе залезть в её сейф...

– Разрешат. – жестко оборвала она. – У меня все документы. О её смерти и мои права, как единственной наследницы. Пойдем, найдем этот «Олимп». В конце концов ты прав, если у нас свадебное путешествие, то так и будет.

– Подожди, Вика. – осторожно начал Леня. – Мне не хочется тебе да и себе портить настроение, но лучше сказать сразу... У Ольги Федоровны остался муж. Живой и здоровый. Так что если делить наследство...

Она оборвала его короким жестом.

– Не держи меня за дуру! Этому соломенному мужу я дала тысячу долларов на операцию, у него раковая опухоль. А он мне подписал отказную бумагу.

– В Петербурге? На прошлой неделе?

– Да. – бросила она и по крутой тропинки пошла в гору.

– Это ещё не все. – в затылок ей заторопился Леня. – Твои конкуренты, которые тоже мечтают об этом наследстве, они, по-моему, ищут совсем что-то другое.

Вика повернулась и спросила насмешливо.

– Надо полагать, с тобой адвокат Помяловский разговаривал? Он тебе выдал такую информацию?

– Он...

– Ну, так тем лучше. ЧТО ищут мои конкуренты, на то мне наплевать. Мы поделились. И тебя я тоже выкупила на свою сторону.

– Как это – выкупила? – ошалел Леня.

– Так. К тебе больше приставать не будут. Держись за меня, повелитель, и живи спокойно.

– Да кто они, Вика?! И чего хотят?!

– Я знаю только Помяловского, а он лишь представитель, адвокат. Больше меня никто не интересует. Кроме тебя, повелитель.

Жесткий тон Вики покоробил Леню, но хоть он и числился в звании «повелителя» власти своей не ощущал, а потому сказал, пытаясь улыбнуться.

– Иногда у тебя такое лицо, словно ты готова убить кого угодно, коль тебе помешают.

– Да? – она обернулась на ходу, взглянула на него быстро и искоса. А я уже убила. Трех человек.

– Ты что?

– То. Если помнишь, лет десять назад на станции метро «Автозаводская», обрушился эскалатор?

– Помню что-то, я вовсе был мальчишкой.

– А я девчонкой. Я стояла на этом эскалаторе. И когда люди полетели вниз, в шахту, на эти зубчатки колес, я уцепилась за перила или за светильники, до сих пор не знаю за что. И повисла на них. А на мне повисло несколько человек, тянули меня вниз.

Она примолкла и Леня сказал.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно! Я брыкалась руками и ногами, пока эти люди не оторвались от меня и полетели вниз! И все разибились, их перемололи какие-то колеса. Двое или трое. Я не могла их на себе удержать. Понимаешь? Я их убила.

– Ернуда. – Леня попытался изобразить убежденную легкость тона. Видишь ли, если ты читала Булгакова «Мастер и Маргариту» то помнишь, что редактор Берлиоз поскользнулся на луже масла, которое разлила Аннушка. Берлиозу отрезали голову трамвайными колесами. Но Аннушку никто не обвинял. Виновата судьба.