Чтение онлайн

В заключение приведу небольшую историю, которая позволит вам понять то, что Гиосциамус не может быть назначен безответственно и что надлежит уметь назначать его в некоторых разведениях.

Я пользовал в 1907 г. старую тетку одного именитого академика, у которой на протяжении полутора лет произошло 8 приступов мозговой конгестии. Я поссорился с племянником из-за того, что всегда приносил его тетке Опий 30, который в общем уже 7 раз помешал ей умереть. При третьем приступе (бывшем у больной) я сам оказался прикованным к постели приступом аортита и был вынужден послать вместо себя одного из своих коллег, которому рекомендовал прихватить с собой Опий. Вечером мой товарищ зашел ко мне и рассказал, что больной стало лучше, но у нее появилась ужасная мания: она поднимает одеяло и рубашку и все старается показывать живот и низ его своим крайне шокированным этим сиделкам и племянницам. Это побудило меня назначить ей Гиосциамус.

На следующий день коллега прибежал ко мне крайне перепуганный, сообщая, что больной стало еще хуже: вышеописанные приступы повторяются у нее каждые 8—10 минут, а кроме того она стала произносить непристойные слова и речи. Конечно, это ужасное зрелище — видеть старуху 72 лет в таком состоянии.

Тогда я спросил коллегу, в каком делении он назначил Гиосциамус. Оказалось в III-м сотенном, повторяя приемы каждый час: результат оказался ужасным — ухудшение.

Не забывайте очень простого правила: всякий раз, когда вы столкнетесь с выраженным болезненным изменением (морфологическим изменением), можете назначать низкое деление. Но всякий раз, когда вы обнаружите проявление порядка чисто функционального, надлежит применять какие-нибудь достаточно высокие деления — 30 или 200.

В том случае, который я только что описал, оказалось достаточным заменить разведение Гиосциамуса, чтобы у больной быстро наступило выздоровление от ее непродолжительного ухудшения, вызванного и усиленного действием надлежащего лекарства, но данного в слишком низком разведении.

Какими бы ни были причины кашля типа Дрозеры (коклюш, ларингит или трахеобронхиальная аденопатия), его отличительные черты всегда остаются одними и теми же. Такой кашель «сухой», «судорожный», приходит приступами и по тембру звука обычно определяется в качестве «лающего». Пароксизматические приступы настолько быстро следуют один за другим, что больной не успеет оправиться от одного приступа, как уже начинается другой; и они настолько сильны, что у больного во время приступа сотрясается весь живот. И в связи с этим больной принимает вполне своеобразную позу: «поддерживает живот обеими руками». Напомним, что субъект типа Брионии во время кашля подносит руку к боку, чтобы облегчить болезненное колотье, или поддерживает голову «пригоршнями», чтобы ослабить болезненную отдачу кашля в голову. Больной типа Каустика тоже страдает при кашле от болезненной отдачи, но не в голову, а в правое бедро, одновременно с этим он не в состоянии бывает удержать мочу.

В какое время проявляется кашель типа Дрозеры? Обычно, «после полуночи». Именно в это время кашель этот достигает своего максимума.

Какие обстоятельства его ухудшают? Тепло (будь то тепло помещения или тепло постели). Еще говорится в Материа медика, что в том случае, когда больной пьет или ложится, он кашляет еще сильнее. Добавляют даже тогда, когда поет. Но и последнее обстоятельство является общим для всех тех состояний, какие характеризуются частыми приступами кашля. Три признака характеризуют кашель типа Дрозеры: «Тошноты и рвоты», водянистые, слизистые, иногда с прожилками крови; «Носовые кровотечения»; «Боли в груди», колющие, сжимающие, никогда не локализуются в одной точке, как это свойственно болям типа Брионии, но подобно последним, они тоже ухудшаются от кашля и глубокого дыхания и облегчаются от давления. Но, в отличие от болей типа Брионии, они никогда не ухудшаются от движения. У больного типа Брионии достаточно бывает повернуться в постели, чтобы это колотье усилилось. Больной же типа Дрозеры может проделывать какие угодно движения, боль его от этого не увеличивается. Когда он дышит или кашляет, сжимающие боли у него распространяются на всю грудную клетку.

Слишком велика склонность забывать о том, что в клинической картине типа Дрозеры имеются очень важные характеристики, связанные с состоянием лимфатических узлов. Они проявляются в трех главных областях тела: на шее, в животе и перибронхиальных тканях.

Шейные адениты. Увеличение шейных лимфатических узлов может сопровождаться или не сопровождаться нагноением. Но что можно утверждать с уверенностью, это то, что эти лимфодениты всегда оказываются связанными, состоящими в соотношении, с ухудшением общего состояния организма и что это ухудшение состояния имеет в своей основе причину туберкулиничную. Обычно безболезненны.

Адениты брюшной полости — находятся в соотношении с эволюцией туберкулиничного состояния организма, или даже просто сосуществуют с бациллярным перитонитом (по-видимому имеются в виду бациллы Коха).

Трахеобронхиальные аденопатии — они всегда находятся в соответствий с наличием туберкулиничной почвы и сопровождаются приступами пароксизматического кашля, характерного для Дрозеры, появляющегося или ухудшающегося после полуночи и ухудшающегося от тепла.

Появляется в 9 часов утра. И это интересно отметить, так как такое своеобразное проявление принадлежит исключительно Дрозере. Лихорадка возвращается каждое утро и немедленно проявляется ознобами. Эти ознобы таковы, что больной просто никак не может согреться. Продолжаются очень долго. Имеется только одно средство, сравнимое в этом отношении с Дрозерой: это Аранэа диадема (Паук-крестовик), тип которого характеризуется постоянным ознобом и постоянным ощущением холода, даже тогда, когда субъект согревается, он не может добиться исчезновения этого ощущения.

Во время ознобов лицо у больного типа Дрозеры бледно и конечности крайне холодны. Затем настает стадия жара и, хотя больному очень жарко, жажды у него никогда не бывает. Жар проявляется ночью, тогда как ознобы проявляются только в течение дня (уже из этого понятно, что стадия озноба очень длительна, если мы вспомним, что начинается лихорадка обычно в 9 часов утра). По мере прохождения ночи больному становится все жарче и жарче потому, что часы после полуночи — это и есть часовое расписание, обычное для типа Дрозеры. Наконец, появляются поты, распространенные, но особенно обильные на лице и в области живота.

Нужно отметить небольшой симптом, наблюдающийся во время лихорадки. Его описал Ганеманн: «язык светлый и чистый во время лихорадки». Мы знаем, что в том случае, если больного рвет при чистом языке, можно думать о Цине, если при этом имеется понос, а язык остается чистым, можно думать об Ипекакуане; при типе Дрозеры, несмотря на развитие лихорадки, начиная с 9 ч. утра, включая очень длительный озноб, язык всегда остается чистым.

Укажем еще на один очень важный симптом, тоже описанный Ганеманном: «на протяжении всего периода лихорадочного состояния у больного отмечается обильное истечение слюны».

Каковы те обычные причины, которые могут создать или оправдать показания к назначению Дрозеры? Две обычные причины — это коклюш и туберкулез. Нужно ли вообще разделять эти два заболевания, поскольку по опыту известно, что коклюш, как и корь и узловая эритема, являются туберкулиничными проявлениями (одно из модных увлечений: было время, когда даже туберкулиды кожи типа узловой эритемы, все подряд трактовались в качестве «ревматоидных проявлений», а теперь явную узловую эритему безоговорочно считают проявлением туберкулезной инфекции — и не только в Париже, но и в Москве тоже, что же касается кори, то «бывает, случается…, но помилуйте!»). Вот почему при наличии выраженных признаков, составляющих показания к назначению Дрозеры, всегда следует подумать о туберкулиничном состоянии и связать его характерные показания с развитием болезненного состояния, связанного с бациллярными (палочки Коха) токсинами.

Два проявления при типе Дрозеры говорят в пользу такого утверждения: с одной стороны аденопатии, частые у этих субъектов — торпидные, скрытые, безболезненные, но иногда нагнаивающиеся — по локализации шейные, или трахеобронхиальные. А с другой стороны — лихорадка с преобладанием утренней.

Напомним тут о том, что впервые Дрозера была изучена Ганеманном и что это он первым ратовал за применение этого средству при коклюше. Если в руках собратьев Дрозера иногда не давала удовлетворительных результатов, то это потому, что ее применяли в слишком больших дозах (слишком низких разведениях) или без точных показаний. Ведь не достаточно того, чтобы больной был поражен коклюшем, чтобы назначить ему Дрозеру: нужно, чтобы у него были налицо характерные признаки этого средства (типа); а еще интересно научиться проводить дифференциальный диагноз Дрозеры с другими средствами, какие тоже могут оказаться показанными при (различных формах) коклюша.