Чтение онлайн

Ответ один: если этот тренд задан, то - никак. Нужно во что бы то ни стало переломить этот тренд и начать рожать. Рожать, черт подери, и все.

И в России сейчас те же проблемы: абсолютное сокращение население, низкая рождаемость, приток иммигрантов.

Думать о самом, может быть главном в нашей жизни: кто мы, для чего мы и что будет с нами завтра?”. (68)

Складывается впечатление, что основной причиной столь активной поддержки гей движения зарубежными политиками является банальная погоня за голосами собственных избирателей. Ибо “социалистические европейские правительства” создали “себе… слой псевдоизбирателей” (69), которые “используя особенности демократии, группы влияния… в обмен на голоса требуют от политиков предоставить им те или иные внерыночные преимущества”. (70) Естественно, что это относится и к США и к Канаде.

И как же за голоса не бороться, если в США показатели общественного принятия гомосексуальности со времени 2007 года имеют тенденцию к непрерывному возрастанию, благодаря чему в начале 2011 года уже более половины американцев (53 %) стали не только толерантны к гомосексуальности, но и начали выступать в поддержку однополых браков (71), если только за один год (2010 - 2011 гг.) поддержка однополых браков возросла среди сторонников Демократической партии на 13 процентных пунктов, а со стороны независимых избирателей также на 10 процентов. (72)

Интересно, что те же самые европейские политики, которые возмущаются запретами на проведение гей-парадов в России, проявляют или двуличность, или непоследовательность в собственной законодательной политике, касающейся запретов на внешний вид некоторых категорий собственных граждан.

Так во Франции женщины мусульманки “не имеют права появляться с закрытым лицом в общественных местах, под которыми подразумеваются, в частности, улицы, парки, пляжи, магазины, рестораны, театры, вокзалы, административные и образовательные учреждения, больницы, музеи, библиотеки, спортзалы и общественный транспорт”. (73)

В Бельгии скоро вступит в силу закон, запрещающий ношение закрывающей лицо одежды в общественных местах. Похожий законопроект рассматривают в парламенте Швейцарии. Итальянские власти также предпринимают шаги для введения подобного запрета. В канадской провинции Квебек уже запретили ношение одежды, закрывающей лицо, на улицах. Женщину, одетую в никаб или бурку, в Квебеке не обслужат в госучреждениях. Ей также будет отказано при приеме на работу в государственном секторе. В федеральной земле Гессен в Германии служащим министерства внутренних дел также запрещено приходить на работу в одежде, закрывающей лицо. (74)

А по данным из британской газеты The Telegraph кабинет министров Соединенного Королевства принял документ, согласно которому работодатель имеет право запретить своим сотрудникам надевать нательный крест. А те, кто отказываются его снять, могут быть уволены. (75)

Комментируя это сообщение, обозреватель газета “Коммерсант” Максим Юсин не может удержаться от восклицания: “Иногда кажется, что Европа сходит с ума. В угоду политкорректности (или уж не знаю, чему) права большинства жителей континента попираются. Порой - с особым цинизмом. Скоро британцу, шведу или исландцу будет уже неудобно признаться, что он придерживается традиционной сексуальной ориентации - а вдруг это обидит соотечественников-геев?”. (76)

Но самое главное заключается в том, что, по мнению журналиста “The Telegraph” David Barrett, принятие этого документа обусловлено выступлением лидеров Римско-католической церкви в Англии против планов правительства по легализации однополых браков. (77) Но ведь в соответствии со статьей 9 Европейской конвенции по правам человека “Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу, либо самостоятельно, либо совместно с другими, публичным или частным порядком, исповедовать свою религию или убеждения, в богослужении, обучении, отправлении религиозных и ритуальных обрядов”.

Странно только то, почему российские противники закона, которым не надо заботиться о голосах избирателей, тоже не желают видеть, что использование элементов клоунады и эпатирования в одежде и поведении является таким же нарушением толерантности, как ношение бросающихся в глаза крестов или паранджи. Так писатель и журналист Леонид Млечин, публично порицающий принятый закон, в ответе на вопрос о правомочности запрета на ношение крестов, заявил, что “речь не идёт о преследовании верующих людей, это не атака на религию, это нечто другое. Это некий призыв к толерантности”. (3)

Складывается впечатление, что большинство российских социал-либералов принципиально не согласно с мнением Михаила Барщевского о том, что “знать западные стандарты, помнить о них и к ним стремиться, это неплохая вещь. Но тупо переносить западное на наше - это плохая вещь” (4), и твёрдо уверены, что не может “собственных Платонов / И быстрых разумов Невтонов / Российская земля рождать”.

Поэтому имеет смысл привести представления об истинном либерализме такого классика, как Айн Рэнд. (78). По её мнению “главное при изучении этики - это решение вопроса: “Относится ли этика к сфере прихотей - личных эмоций, общественных законов и мистических откровений, или к сфере разума? Этика - это субъективная роскошь или объективная необходимость?”

“Жизнь организма - это ценностный стандарт: то, что способствует продолжению жизни, - добро, то, что ей угрожает, - зло…. Жить ради самого себя - значит считать высшей моральной целью достижение собственного счастья”.

Но понимая опасность того, что постановка цели - “жить ради самого себя” - может привести к появлению ещё одной теории субъективистской этики, когда для человека “плохим и хорошим может быть всё, что он сам выберет,… и что вопрос лишь в том, как выйти сухим из воды”, Айн Рэнд предлагала обратиться к помощи разума, поскольку, по её мнению, любой разумный человек никогда “не разрушает собственную жизнь, пытаясь добиться исполнения сиюминутных желаний, которые могут перечеркнуть все его ценности”.

Отсюда вытекает “добродетель Независимости”, заключающаяся в “принятие человеком ответственности за формирование собственных суждений и за устройство жизни согласно собственным умозаключения”, и “добродетель Справедливости”, означающая, “что никто не должен сам стремиться к получению и не должен допускать получения другими того, что не заработано и не заслужено, ни в материальной, ни в духовной сфере”,

Но самым важным принципом, определяющим для человека его взаимодействия с другими людьми, с точки зрения Айн Рэнд, является принцип справедливого обмена. Ибо он - “единственный разумный этический принцип для любых человеческих взаимоотношений, личных и общественных, частных и публичных, духовных и материальных”, поскольку именно он формирует равенство людей между собой, ибо “человек, участвующий в таких отношениях… никогда не отдаёт и не берёт ничего задаром. Он относится к людям не как к хозяевам или рабам, а как к равным и независимым личностям… Он не перекладывает на других ответственность за свои неудачи и не расплачивается за неудачи других”.

Вот почему Айн Рэнд никогда бы не согласилась с представлениями Евгении Альбац о том “что может быть, самое важное, что должны делать депутаты ГД, - это защищать меньшинство от правила большого пальца. В этом на самом деле, конечно же, принцип демократического государства”. (2) Ибо “любое так называемое “право” одного человека, требующее нарушение прав других людей, не является и не может быть правом”, а “истинно либеральное государство не имеет права на экономическую поддержку своих граждан” и поэтому в нем не должно быть “никаких “экономических прав”, никаких “коллективных прав”, никаких “прав общества”. Больше того даже “политическое назначение “права на свободу слова” состоит в защите несогласных и непопулярных меньшинств от физического подавления, а не в том, чтобы гарантировать им поддержку, преимущества и вознаграждения, связанные с популярностью, которой они не заслужили”.