Чтение онлайн

– Привет!

– Привет!

– Где баба?

– Где бабки?

– Сначала бабу!

– Но вперед бабки!

– Ладно. Твои гарантии?

– Такие же, как и твои.

– Хорошо, держи.
– Он перекинул мне пластиковый пакет. Внимательно его изучив, я попросил следовать за мной, но без глупостей. Кажется, за последнюю неделю мне впервые начало везти, дай-то Бог!

Ухов ожидал нас на противоположной окраине города, и тоже в лесу, добираться пришлось более получаса. Его машина стояла на условленном месте, а сам он прогуливался поодаль. Затормозив, я вздохнул с облегчением. Кажется, сегодняшнее приключение окончилось благополучно, Я подал ему знак, он понял и откуда-то из-за дерева выволок перевязанный меховой тюк. Надо думать, это и была Нинон, мог бы обращаться с ней почтительней, хотя бы в присутствии мужа. Рахим был явно недоволен, но сидел и не дергался, сохраняя уговор. Тем временем Макс распеленал и выпустил птичку на волю. Подкидывая зад, она кинулась к родному автомобилю и с ревом запрыгнула в открытый салон. Сзади меня, перекрывая выезд, вспыхнули две пары автомобильных фар. Я подумал, что музыка играла не долго, а танцевал фраер Гончаров и того меньше. Но как они смогли нас выследить? Какая тебе разница, Константин Иванович, дыши глубже, скоро придет пушистый писец. Недооценил ты изворотливость подонков, и дорого за это заплатишь. Убьют не только тебя, но и Ухова, а где-то там еще трех баб за твою непробиваемую глупость.

Шесть рыл в камуфляжных костюмах обступили мою машину. Я и не думал сопротивляться. Покорно вылез из машины и тут же был уложен в снег, ну совсем как утром. И так же сверху вниз на меня смотрел Рахим, зло и торжествующе.

– Ну что, козел, отрыгался? Доигрался, говно? Гони баксы, я не люблю шмонать трупы.

– А почему ты думаешь, что я уже труп?
– спросил я просто так, чтобы поддержать разговор.

– Сейчас ты им будешь, но сначала кликни своего напарника, ему я тоже кое-что расскажу.

– Какого напарника? Не было у меня никакого напарника. Вторая машина тоже моя.

– А ты, я вижу, смешной парень, давай посмеемся вместе. Пацаны, сделайте ему маленький замес. Только не забейте до смерти. Замочу я его сам.

Автоматически я прикрыл голову руками и сжался, приготовившись к долгой, мучительной, но необходимой процедуре, перед тем как покинуть этот мир. Резкий, громкий мат откуда-то сверху совершенно нарушил мои планы. Орал Ухов, и, кажется, с дерева.

– ...Тебе... Я тебе... Ты... Твой... Здесь я, с пятью гранатами... У двух выдернуты чеки, думаю, на всех вас... хватит. Только я тебе хочу лично кадык выдернуть, Карим-Рахим...

– Рахим, давай я его сниму, - любезно предложил свои услуги кретин с автоматом.

– Вы идиоты!
– заключил сверху Ухов.
– Если вы меня пристрелите, то я упаду, а если я упаду, то разожмутся руки, а если разожмутся руки, то я отпущу гранаты. Но тебя, падаль, я достану даже с того света. Может быть, тогда вспомнишь сержанта Ухова, я твой...

Послышался экзальтированный мат, я поднял голову и понял, что уже нахожусь в раю. Метрах в трех от меня, на искристом снегу Рахим исполнял лезгинку. Его товарищи, ошарашенные не менее меня, стояли в полной прострации. Закончив свой эксклюзивный танец, бандюга подбежал к дереву, обнял ствол и заорал радостно в приливе обуявшего его восторга:

– Ухов... Максим!.. Вот так встреча на Эльбе! Да слезай ты оттуда! Ну, кому говорю! Давай скорее, черт тебя побери! Слезай, говорю!

– Ты кретин! Как я могу слезть, когда у меня в каждой руке по взведенной гранате, а чеки я выбросил, да и не видно тут ни хрена.

– Погоди, я к тебе с фонариком залезу, вместе управимся! Пацаны, канайте домой, мы тут сами разберемся.

– Как хочешь, только за вызов башлять надо, а то лажа катит, выставил ультиматум кретин с автоматом.
– Мои лабухи заскучают.

– Базара нет, завтра по утрянке подваливай, раскидаемся.

Банда уехала, Рахим полез на дерево, а я остался сидеть на снегу, ко всему безучастный. Сзади на мое плечо легла рука.

– Страшно было?
– с жутковатым интересом спросила баба.

– Не очень, вот когда я первый раз с пионервожатой, тогда куда как страшнее было. А почему ты проявляешь такой нездоровый интерес к ощущениям осужденных на смерть? Собираешься стать тюремным священником?

– Нет, но мне нравится думать о смерти.

– А мне вот нет. У тебя в машине есть что-нибудь выпить?

– Наверное, есть, сейчас посмотрю. У него всегда есть.

Пока она ходила, меня вдруг ни с того ни с сего вырвало. Она появилась в самую неподходящую минуту.

– Боже, что с вами?

– Ты интересовалась моими впечатлениями как смертника, вот я и постарался тебе ответить. Устраивает?

– Вполне. Выпей. Я ненадолго приду к тебе домой, можно? Ты где живешь?

– Я нигде не живу, и поэтому ко мне нельзя.

– О, Нинон, я вижу, ты нашла общий язык с этим придурком, поздравляю! Ты поишь его моим коньяком? Жаль, что я его не пришиб, но еще... еще не вечер.

– Слушай, ты, рожа уголовная.
– Ухов намотал его шарф на кулак и притянул к себе.
– Иваныч мой друг, и, если хоть один волос упадет с его головы, твоя голова упадет с плеч, ты меня знаешь.

– Да пошутил я, Ухов, все нормально, валим к нам, Константин, к тебе никаких претензий. Поехали!

– Не, братан, извини, как-нибудь в другой раз, у нас дела, отмахнулся Макс, чему я был несказанно рад, - зайду обязательно.

– А почему это "зайду"? Приходи не один, вместе с Константином. Кстати, Костя, а как ты на меня вышел?

– Я же объяснял вам, помогла безалаберность вашей знакомой Светланы, она обронила свою записную книжку во время телефонного разговора, свидетелем которого я невольно стал. А за пять минут до этого она была у меня в номере, при ней и принесли деньги. Нужно быть полным идиотом, чтобы не связать одно с другим. Я услышал имя "Рахим", и этого было достаточно, чтобы найти его в записнушке. Кстати, передайте ей пропажу, видеть ее не хочу, сучонку.

– А она не сама на меня капнула?

– Конечно! Значит, офицер в отставке выгораживает гостиничную шлюшку-наводчицу? Ничего лучшего ты придумать не мог. Прощай, нам не надо больше встречаться.

– Я того же мнения, прощай, офицер в отставке!

Совершенно измотанные, в девятом часу мы наконец добрались до гостиницы. Инспектор Воробьева, сидевшая в номере на телефоне во время моего отсутствия, доложила, что моей персоной никто, кроме Ефимова, не интересовался. Выпив по сто граммов, они ушли, а я приготовился спать. Судя по всему, завтра мне предстоял нелегкий денек. Но как я ни старался уснуть, сделать этого мне не удалось, то ли из-за пережитого потрясения, то ли от грядущего пикового дня. Мысли, одна мрачнее другой, мерзкими, волосатыми гусеницами лезли в голову, не давая возможности сосредоточиться на главном. А оно где-то рядом, это я чувствовал печенкой. Но ухватить не мог, мешало что-то постороннее, ненужное. Поворочавшись таким образом около часа, я со злостью опрокинул стакан водки и наконец-то вырубился.

В полночь, как предвестник беды, громко и протяжно прозвонил телефон. Я сдернул трубку и прохрипел:

– Гончаров слушает.

Наступила непонятная пятисекундная пауза.

– Это замечательно, когда слушают, - усмехнулся совершенно незнакомый мне голос, - плохо то, что слушаешь ты не тем местом.

– Не понимаю вас. Кто вы?
– Сразу врубившись, я затягивал время.

– Поймешь, когда получишь полдюжины женских ушей, можешь скушать их так, а можешь сварить холодец, - опять после паузы, зловеще пообещал голос. Дегенерат, ты зачем ездил в милицию? (Пауза.) Тебя, кажется, предупреждали, или у меня неверная информация?