Чтение онлайн

– Ну а если понимаете, то не смогли бы вы, Лазарь Моисеевич, шепнуть нам на ушко, если кто-то будет этим интересоваться?

– Посмотрим, жизнь покажет, Павел Николаевич. Ну, до свидания! Где путевки получить, я тебе на факс сброшу, там же и банковские реквизиты мои будут. Счастливо!

– Всего доброго, Лазарь Моисеевич! Долгих лет вам...

Но в ответ уже были слышны короткие гудки.

– Ох, и умный этот старый еврей! В Израиль ехать не хочет. Говорит, кто я на земле обетованной, - такой же, как и миллионы других, Лазарь, а в России я уважаемый человек, Лазарь Моисеевич, - вздохнул Котин.
– Этого уважаемого человека сколько раз только я лично отправлял на сто первый километр лес валить, и притом на большие сроки. А он уже через пару лет объявляется в первопрестольной и сразу же ко мне с известием: здравствуйте, мол, приехал Лазарь Моисеевич, встречайте гостя!

– Кто же он сейчас?
– поинтересовался Константин Алексеевич.

Котин улыбнулся и хмыкнул себе под нос:

– Очень уважаемый человек. Все в этом мире может сделать или достать. Ну и проныра! Но сейчас его помощь нам нужна, - сказал директор и обратился к молчавшим Пашину и Игнатьеву.
– Открывать этот ящик для вашего же блага будем без вас. И не возражайте!
– видя желание своих подчиненных оспорить этот приказ, строгим тоном добавил Павел Николаевич.
– К завтрашнему вечеру вы и ваши семьи должны быть готовы к убытию в отпуск - Лазарь Моисеевич сделает все уже завтра, я его хорошо знаю. А сейчас, спасибо за работу. С нарочным пришлю вам зарплату и отпускные. Так что отдыхайте и набирайтесь сил, а приедете, мы вам расскажем, что было в этой коробке.

Когда за Пашиным и Игнатьевым захлопнулась дверь, Котин и Небольсин осторожно поставили тяжелую коробку на стол и открыли её.

Глава 39

Быстро развернув газету, Сергей нашел несколько листочков из блокнота и стал читать.

"Дорогой Сережа!
– говорилось в письме Игоря Вячеславовича.
– Спасибо, что Вы не отказали нам в просьбе. Действительно, нам очень необходима Ваша помощь, тем более что она подкрепляется Вашими высокими аналитическими способностями и Вашим дипломатическим иммунитетом. После Вашей поездки в Турцию мы обязательно встретимся у Георгия дома, и там я Вам о многом расскажу..."

"У Георгия дома уже не встретимся - жизнь преподносит свои сюрпризы и порой довольно отвратительные", - мысленно ответил деду Трофиму Сергей.

"...А теперь о главном. На четвертой странице газеты в правом нижнем углу под фотографией есть небольшая заметка. Ее перевод я даю ниже:

"Гонец из прошлого. Собственный корреспондент газеты "Сабах" в Трабзоне А. Озтюрк сообщает.

Разыгравшийся сильный шторм на черноморском побережье страны (Турции гласила пометка Игоря Вячеславовича) преподнес оригинальный сюрприз жителям Трабзона. Средь бела дня многие жители этого северного турецкого городка стали свидетелями неожиданного "нападения". Около полудня турецкие военные моряки засекли неизвестную подводную лодку, быстро приближавшуюся к берегу. Катера береговой охраны, дислоцирующиеся в порту, из-за сильного волнения не смогли выйти в море. И так как субмарина на сигналы с берега не реагировала, а намерения её командира и экипажа не были ясны, командир пункта базирования ВМС бригадный адмирал Д. Ардыл в целях защиты мирных граждан дал команду на поражение цели ракетным ударом.

Точным попаданием противокорабельной ракеты "Пингвин" субмарина была поражена и скрылась в глубинах бушующего моря.

Многие граждане Трабзона высыпали на набережную с биноклями и подзорными трубами, надеясь увидеть кого-нибудь в волнах моря. Но вместо терпящих бедствие людей они увидели почти у самого берега вновь вынырнувшую подводную лодку, которую подхватила штормовая волна и с силой выбросила на берег у "Парка аттракционов".

Субмарина пропахала строительный мусор и встала на киль. Господин Д. Ардыл так прокомментировал это событие: "Граждане Турции могут спать спокойно. Подводная лодка не представляет никакой угрозы, даже наоборот она может стать одной из городских достопримечательностей наряду с домом-музеем Ататюрка, мечетью Эль-София и садом Султанов. После шторма лодка будет исследована более тщательно, но сейчас можно сказать, что она принадлежит одному из государств-участников второй мировой войны - Германии или Италии. Видимо, лодка была затоплена самим экипажем в конце войны, а нынешний шторм поднял её из глубины и выбросил на берег. Повреждений лодка не имеет, если не считать пробоины от меткого попадания нашей ракеты".

Городские власти уже подготовили условия тендера на проект использования в городском хозяйстве этого гонца из прошлого".

Прочитав перевод заметки, Сергей внимательно рассмотрел снимок субмарины. Лодка стояла на киле среди бетонных блоков и битого кирпича. Морские волны покрывали её до середины корпуса. Рубка сливалась с темным небом, а мокрый корпус отражал зайчики фотовспышек и городского освещения так, что невозможно было судить о состоянии, а главное, о принадлежности корабля.

Михайлов вернулся к письму Трофимова.

"Нас интересует эта подводная лодка, а точнее её номер. Если у Вас будет возможность побывать у этой субмарины, попрошу обратить внимание на бортовой номер.

Дело в том, что обычно немцы, - а то, что лодка немецкая, наши специалисты по фотографии определили сразу же, - номер рисовали белой краской на рубке и по носу корабля. Но только специальная серия субмарин нумеровалась иначе - на их рубки приварили металлические номера, которые никогда не красили.

Об их применении я Вам расскажу в нашу ближайшую встречу. Только, дорогой Сережа, будьте осторожны: если эта субмарина действительно с металлическим номером, то вокруг неё будут люди, которые так же, как и мы, знают о существовании этой серии кораблей. Также они будут наблюдать за всеми, кто проявит интерес именно к этой подводной лодке. Я не знаю, как у Вас распланированы дни в этой поездке, но будет лучше, если Вы побываете на набережной у корабля перед самым отъездом из страны.

На том заканчиваю. Большой привет вам от Ульяны Генриховны. До скорой встречи. Трофимов".

Глава 40

Закинув ногу на ногу, Сергей Валентинович Васильченко сидел в кафе "Макдональдс" у перекрестка двух оживленных московских улиц, Газетного переулка и Тверской. Погода стояла пасмурная, до обеда было ещё полтора часа, поэтому кафе мало привлекало прохожих и служащих близлежащих офисов и контор.

В кафе играл магнитофон, из динамиков которого доносился хриплый голос Высоцкого с нравившейся Васильченко песней "Спасите наши души".

"Песня прямо про меня", - оценивая события минувших дней, размышлял бывший офицер безопасности российского посольства в одном из государств бывшего СССР.

После прибытия из командировки он заметил, что к нему в департаменте комплексной безопасности МИД России стали относиться как-то особенно, не так, как прежде. Его отчет о работе в командировке, по мнению Сергея Валентиновича, должен был бы вызвать определенный интерес у руководства. Но прошел уже месяц после возвращения офицера, а его никто не вызывал для собеседования. В первую очередь этот факт Васильченко относил к перестановкам в самом департаменте и его управлении. "Хотят присмотреться к человеку, а потом уже поговорить и предложить новое место работы", - так думал он, бродя по длинным коридорам в поисках своих бывших сослуживцев и друзей. Но, к недоумению Васильченко, всех его друзей неожиданно, буквально перед его прибытием отправили в командировки.

Один из них, бывший однокашник по андроповскому институту, немного приболел и задержался с вылетом. Они встретились на следующий день после прилета Сергея Валентиновича на пять минут, потому что его знакомый уже отправлялся в аэропорт "Шереметьево". Он под большим секретом поведал Васильченко о том, что бывший офицер безопасности находится под "колпаком" у руководства в связи с каким-то делом, связанным с его работой за рубежом.

Васильченко понял, о каком деле шла речь, но решил события не торопить и дать право первого хода своим оппонентам, а самому в это время готовить возможные пути отхода или контрдействий.