Чтение онлайн

– Я с капитаном, эксперт, криминалист и трое стажеров.

– Понял. Посылаю в ваше распоряжение "Газель" с водителем. Вернуть в целости и сохранности. Машина новая - только что получили. С тебя спрошу, лейтенант.

Лейтенант уже бросил трубку и выбежал из комнаты.

...Город задыхался от жары, стоявшей более двух недель. Перед мостом выстроилась вереница машин. Милицейская "Газель" пробиралась с большим трудом. Наклонившись к водителю, Малыш с досадой смотрел вперед.

– Не могут нас пропустить! Эй!
– взорвался он, потеряв всякое терпение.
– Слева обгоняйте! Слышите? Слева. Вон между двумя грузовиками есть щель!
– и хлопнул шофера по плечу.

Кононенко оторвался от папиросы и прокашлялся:

– Товарищ лейтенант! Если вы не успокоитесь, боюсь, вместо одного трупа скоро будет восемь. Прошу вас, не мешайте водителю...

Малыш обиделся, потому что Конон сделал ему замечание: сзади сидели трое стажеров, моложе лейтенанта по возрасту всего на год, и ловили каждое слово старших. Скрестив руки на груди, он откинулся в кресле назад. По его лицу было видно, что он мысленно посылает своего начальника куда подальше.

Наконец они проехали мост. За поворотом машина стала забираться на небольшой подъем, на вершине которого разместились два элитных дома и десяток стандартных многоэтажек. К ним вела извилистая дорога, здесь машин было меньше.

– Мир богатых, - кисло констатировал Малыш, забыв о своей обиде.
– Вот где денег - куры не клюют!

– Знаете, что мне приходит в голову, когда речь идет о больших деньгах?
– спросил капитан Кононенко с невинным видом.

– Что?
– навострили уши практиканты, ловящие каждое слово известного сыскаря Конона.

– Убийство!

– Вам всегда это приходит в голову!

– Ничего не поделаешь - профессиональная болезнь, - согласился капитан.

...Машина въехала в просторный двор и остановилась возле машины "скорой помощи", окруженной плотным кольцом людей. Врач сидел на корточках около лежавшего на асфальте тела.

– Мертва, - проговорил он.

Капитан Кононенко посмотрел, и у него перехватило дыхание: это была совсем ещё молодая женщина.

– Бедняжка...

– Вы её знали?
– спросил Конон стоявшую рядом женщину.

– Да. Конечно, знала, - кивнула женщина и вытерла слезы.
– Она жила в этом доме, на двадцатом этаже.

– Как её имя?

– Мария, по мужу Калашникова. Мы с ней часто разговаривали... и даже сегодня после обеда... в магазине. Она была такая веселая... делала покупки... к вечеру ждала гостей... Господи! Как же это могло случиться?! Как она могла это сделать?!

– Вы думаете, она покончила жизнь самоубийством?
– спросил капитан. Сама выбросилась из окна?

– Да, - всхлипнула женщина.

– Почему она могла это сделать?

– Она очень горевала после смерти отца, хотя тот был ей отчимом. Уж не помню, сколько лет, как старик Демидов умер. Их семья жила в доме напротив, в хрущобе. Я ещё его жену, покойницу, Царствие ей небесное, помню хорошо. Старик сам и воспитывал дочку. И Мария его так любила, так заботилась... Да что поделаешь, старый уже был, за семьдесят, ему ничем нельзя было помочь... Девочка была поздним ребенком и винила себя в его смерти.

– Вы сказали, что после обеда, когда её встретили в магазине, она была веселой.

– Я сама удивилась. Даже спросила, чему, мол, она так рада, но она не ответила. Только засмеялась. Может быть, уже задумала... ну, в общем, решилась на это... Но почему говорила о гостях? Странно.

– Действительно, странно.

– Вы тоже так думаете?
– Женщина взглянула на мертвую девушку и тут же отвернулась.

– Может быть, несчастный случай?
– предположил Малышонок.
– Мыла окна и...

– В таком красивом платье?.. И здесь... очень высокие парапеты на окнах... Нет, скорее всего она покончила с собой. Хотя из-за семидесятилетнего старика... Что-то не верится! Конечно, отец к ней очень хорошо относился, и все же... Нельзя же так сокрушаться! Просто не знаю, что и подумать. Если я могу вам чем-нибудь помочь... Я живу в доме напротив на третьем этаже, квартира двести сорок четыре. Моя фамилия Найденова, зовут Вера Матвеевна.

Тут же, направленный начальственным жестом Малыша, практикант записал данные женщины в блокнот и отправился с ней для более обстоятельной беседы.

Кононенко подозвал оставшуюся часть своей группы.

– Водитель, ждите нас здесь, к телу никого не подпускать. По прибытии участкового и сотрудников районного отделения оцепить место падения и приступить к его осмотру. Суд-медэксперт, пожалуйста, осмотрите тело и подготовьте свои первые впечатления от осмотра жертвы. Малыш, двух стажеров направьте опросить свидетелей происшествия и, по возможности, соседей. Мы с вами и криминалистом направляемся в квартиру потерпевшей. Да, захватите двух понятых, а из местного РЭУ вызовите слесаря для вскрытия её квартиры.

– А квартиру зачем вскрывать?
– задал вопрос один из практикантов.

– Необходимо осмотреть место, откуда упала эта женщина, а ждать её мужа у нас нет времени. Падение произошло сорок минут назад, а если бы муж был дома, то уже давно бы выбежал к своей супруге. Понятно?

– Ага, - согласился тот, увидав показанный из-за спины капитана кулак Малыша.

Лейтенант распределил своих подчиненных и вместе с капитаном поднялся на двадцатый этаж.

На площадке было две квартиры. Одна принадлежала Калашниковым, о чем свидетельствовала маленькая латунная табличка, в другую они позвонили, но никто не открыл.

– Наверное, никого нет, - резюмировал криминалист.

– Вероятно, - согласился Конон.
– Надо будет заглянуть этажом ниже. Только сначала осмотрим квартиру Калашниковой.
– Он нажал на кнопку звонка, но, как и следовало ожидать, дверь никто не открыл. Нагнувшись, Конон осмотрел хитроумный импортный замок бронированной двери.
– Да, теперь новые русские такие и ставят. Скорей бы подошли слесари, а то мне самому придется его открывать.

Криминалист огромного, почти двухметрового роста, согнувшись в три погибели, тоже осматривал входную дверь и, что-то заметив, вежливо отодвинул капитана и рукой в медицинской перчатке, взявшись за самый кончик ручки, открыл дверь.

– Хм, открыто! И ключ не нужен. А ведь самоубийцы, как правило, запираются, - в раздумье произнес Кононенко, и на лбу у него обозначились две глубокие морщины.

– Возможно, это и не самоубийство, - лейтенант выразил вслух мысли своего начальника.

В прихожую сквозь рифленое стекло двустворчатой двери проникали лучи солнца. Капитан распахнул дверь.

– Вот так так!
– воскликнул он и остановился на пороге: распахнутое настежь окно, наполовину сорванная занавеска, застрявшая под батареей белая дамская туфелька, опрокинутые на столе рюмки, на паркете темная лужица. Так-так!
– повторил капитан.