Чтение онлайн

– Зачем было Марине выталкивать Марию из окна?
– спросил Кононенко, Если, как вы говорите, она рассчитывала на её деньги, то источником дохода была для неё живая подруга, а не мертвая.

– Тут дело нечистое...
– со страхом прошептала Надежда.

– То есть?..

– Кто знает?
– Надежда подняла глаза к небу.
– Может, она с самим чертом дружит. Эта женщина на все способна!

– У вас есть доказательства?

– Есть!

– Какие же?

– То, что она рыжая!

Конон отступил. Видно было, что Надежда больше ничего не скажет о Марине и Денисе. А о том, третьем, который бывал у Марии, Надежда говорить не хочет. Ну что ж, уже есть кое-какие сведения.

– В таком случае...
– Конон хотел попрощаться, но его остановил шепот Надежды.

– Есть тут ещё кое-что...

– Что же?

– Только я бы не хотела, чтобы мой хозяин узнал, что я о нем рассказываю.

Конон отпустил ручку двери.

– Ну хорошо, - вздохнул он, - не узнает.

Надежда начала с важным видом:

– В последнее время я заметила, что здесь, - она многозначительно кивнула на дверь приемной, - происходят странные вещи. Доктор запретил мне об этом говорить, мол, это мои фантазии и надо мной будут смеяться, а он попадет в неловкое положение. Но я-то знаю, что это не фантазии. Сюда ходят мужчины!

– Ну и что?
– удивился Конон.
– Что в этом особенного?

– Уже тридцать лет, как сюда никто не ходит! Никто, кроме пациенток, понимаете? Доктор не такой человек. Я хочу сказать, не больно любит он водить знакомства. А теперь вдруг стали ходить! И всегда после моего ухода. Как-то я задержалась, выхожу и в дверях сталкиваюсь с одним из них. Только разглядеть я его не успела - он так и кинулся вниз по лестнице. Я, конечно, сказала доктору, а он говорит, мол, я обозналась, наверняка это была женщина. Ну и дела! Что я, дура, что ли? Я тут стала следить. Спряталась в кустах напротив дома, потом прокралась на лестницу. Так и есть: к нему ходят мужчины! А доктор скрывает. Не скрывал бы - я ничего плохого и не подумала бы.

– А так, значит, подумали?

– Уж больно у них неприятные лица. И ходят-то они украдкой! Точно делают что-то запретное. И доктор какой-то странный в последнее время. Раньше, бывало, он даже шкафчик с лекарствами оставлял открытым, а теперь и письменный стол запирает. А зачем? Он же прекрасно знает, что я не воровка!

– В самом деле, - согласился Конон, - зачем?

– То-то и оно! По-моему... мне кажется... эти мужчины имеют отношение к смерти Марии... Ох, бедняжка! Взять да и вытолкнуть! А этот Денис, о котором я говорила, он тоже сюда приходил, - Надежда побледнела, собираясь сообщить что-то очень важное: - Приходил, и не раз! Еще давно, когда школьником был... А для чего?..
– Она многозначительно замолчала.

– Действительно, для чего?

– Они меня выставляли!
– возмущалась Надежда.
– Доктор по два раза проверял, заперта ли дверь в приемную. Я, конечно, это заметила: зачем запираться, знает ведь, что я не любопытна. Было, значит, чего стыдиться!

– Чего же?

– А того, что доктор Нахтигалиев и этот Денис...
– Надежда залилась краской.

– Говорите, говорите, - ободряюще сказал Конон. Но домработница молчала. Капитан понял, что сегодня он уже ничего от неё не добьется. Он попросил её паспорт и списал данные. Затем вырвал из блокнота листок и написал свое имя и номер телефона.
– Если решите ещё рассказать что-то, вы найдете меня по этому телефону. Хочу предупредить, что дача ложных показаний, сокрытие фактов, которые могут помочь следствию, карается законом. А пока я вас не вызову...
– Кононенко не договорил.

Надежда уже не слушала его. Она бессильно упала на стул и невидящим взглядом уставилась в каменный пол.

Глава 67

Матвею Борисовичу не хотелось радикально решать вопрос с агентством "Кристи и Пуаро", но собственная безопасность была дороже.

– Вижу, Вадим Олегович, не по душе тебе эта операция?
– спросил Суздальский своего начальника службы безопасности, заметив, что лицо Полковника было бледнее обычного.

– Да, Матвей Борисович, это не шпану из преступных группировок ваших конкурентов громить - этих хоть каждый бы день сотнями клал, не жалко выродков, - вздохнул Полковник.
– А сыщики - люди бывалые, все бывшие: бывшие комитетчики, бывшие менты, бывшие розыскники, бывшие армейские и флотские офицеры. И не их вина, что нужда заставила уйти с любимой работы и заняться новым делом. Но, видимо, без радикальных мер не обойтись.

– Я смотрю, тебе их жалко. А себя, меня тебе не жалко? Куда ты со своей семьей денешься, когда я... меня не станет? Ты об этом подумал? Я хочу, чтобы после меня вы все нормально жили, а если мы промедлим, нас просто раздавят. Никто больше не возьмет вас на работу после службы у меня в конторе! Ну а в агентстве этом постарайтесь обойтись меньшими "радикальными" мерами. Вон твое родное государство на Северном Кавказе тысячи своих парней кладет в землю только ради того, чтобы наружу не вышло, что вся эта заваруха началась из-за того, что кое-кто в столице не поделил доходы с кем-то на Кавказе. Нашелся бы хоть один умный генерал, да перебросил эти войска в столицу...

– И что бы тогда с нами было?
– глядя ему в глаза, спросил Полковник.

– Мы-то жили бы так же, как и прежде, потому что мы умные и были бы на стороне этого генерала, скрытно, тайно, конечно, но на его стороне, и помогали бы всем, чем могли, в наведении порядка в столице.

– А остальная Россия? Где столько войск взять, чтобы и там порядок навести: армия вся до последнего боеспособного солдата и офицера на Кавказе, - продолжал возражать Котов.

– А для всей России армия и не нужна. История показывает, что все революции совершаются только в столицах.

– Странно, однако, Матвей Борисович, от вас такие слова слышать! удивился Полковник.

– А это мое давнишнее мнение, ещё когда мы жили в период перестройки и гласности. Ты тогда ещё охранял безопасность советского государства, старик ухмыльнулся, - а самого главного нарушителя этой безопасности и не разглядел.

– В то время по высшему руководству партии и правительства мы не работали: как только чиновник занимал райкомовское или райисполкомовское кресло, все дела и разработки на него изымались и уничтожались установленным порядком. Да и как нам было главного ухватить: взяток ему не давали, секретами не торговал, на высшем уровне это называлось демократическим обменом мнений.

– А ты, Вадим Олегович, представь на минутку: издаются твои ценнейшие мемуары и статьи о новом мышлении и социализме с человеческим лицом. Ты получаешь и кладешь на счет в швейцарский, к примеру, банк гонорар в твердо конвертируемой валюте, так, на всякий случай, как говорится, на черный день. Часть гонорара, его мизерная часть, с большой помпезностью раздается детям-сиротам, инвалидам и ветеранам.

Тираж настолько велик, что может сравниться с произведениями создателя советского государства и вождя всех времен и народов. Следовательно, чуть ли не в каждом доме должна быть эта книжица - бестселлер века. Послал я одного головастого парня диссертацию писать о том, как благодаря произведениям нашего руководителя страны готовится мировая социалистическая революция.

– И что же он там откопал?
– Матвей Борисович поднял указательный палец вверх.

Вадим Олегович улыбнулся:

– Наверное, никаких сборников статей и не было?
– спросил он.

– Были! В издательских и банковских документах значилось: выпущено столько-то сотен тысяч, а может быть, и миллионов - прости, запамятовал экземпляров. Но мой ушлый парень докопался-таки до истины.

Издательство выпустило эту книгу очень малым тиражом, гонорар от которого как раз и раздали бедным. На Западе и в Штатах по одному-два экземпляра можно было найти только в крупных библиотеках, да на полках у местных коммунистов.