Чтение онлайн

– Он пришел вечером, в прошлый вторник. Консул Степашин назначил меня дежурным дипломатом, и я уже заканчивал прием посетителей, когда охранник консульского отдела привел ко мне посетителя, который хотел получить российское гражданство. Вы же знаете, что мы с каждым обратившимся в консульский отдел проводим беседу, проверяем основания на получение гражданства, а затем выдаем бланки анкет и заявлений для его оформления.

По документам, этому старику, а звали его Кириллом Мефодиевичем Овчинниковым, было восемьдесят лет. Все законные основания для получения гражданства он имел, и я не видел каких-либо препятствий в этом. Но после оформления документов он спросил:

– Могу ли я рассчитывать на материальное возмещение ущерба моему здоровью в связи с нахождением в немецком плену в годы Великой Отечественной войны?

Я разъяснил ему порядок составления такого ходатайства и объяснил, что для этого необходимо какое-либо документальное подтверждение или свидетельство двух очевидцев факта его пребывания в плену.

– А что лучше, - спросил посетитель, - принести вам документы или привести сюда моих товарищей по плену?

Я был слегка ошеломлен: не каждый посетитель консульского отдела по вопросу выплаты денежной компенсации правительством ФРГ бывшим узникам немецких концентрационных лагерей имел или документы, или свидетелей, а у Кирилла Мефодиевича было и то, и другое.

Я сказал ему, что желательно, чтобы были и документы, и свидетели, потому что скорее всего этим свидетелям также понадобится оформлять подобные ходатайства. Тогда все можно будет сделать за один раз.

– А пока, - попросил я его, - перепишите, пожалуйста, что нужно иметь с собой для оформления ходатайства.

На каждом стандартном листе наши машинистки в целях экономии бумаги печатают по два экземпляра бланков заявления. Я достал свой нож для резки бумаги и стал готовить листы для работы на завтра. Вдруг, замечаю, что Кирилл Мефодиевич перестал писать и уставился на нож.

– Откуда у вас этот нож, молодой человек?
– спросил он, не отрывая взгляда от лезвия.

– По случаю подобрал, - ответил я.

– Извините, там должен быть номер и выгравирована маленькая пальмочка. Есть они там?

– Да, - отвечаю, - есть. А этот нож вам знаком?

– Если это не мой, то очень похож на мой.

– А вы что, потеряли свой нож?
– спрашиваю его.

– Я его давным-давно, лет десять назад завернул в брезент вместе с моими документами и спрятал в укромном месте в горах. Знаете, время было тревожное, особенно для нас, русских.

– И ваше укромное место кто-то нашел?

– Дело в том, что я с тех пор ни разу к этому месту не ездил, а вспомнил о нем только сегодня. Во-первых, в моем тайнике были документы из концлагеря, а во-вторых, там же лежал этот нож. Теперь боюсь, что и документов там уже нет.

Ну, думаю, хитрит дедушка: сейчас документы у него пропали, а через полчаса и свидетели куда-то денутся. А потом обвинит нас же в нечуткости к пожилому человеку, ветерану войны и тому подобное.

Овчинников как будто догадался, о чем я подумал, и после некоторого раздумья сказал:

– Я сейчас нарисую этот нож и покажу, где стояла на клинке пальма, где - номер и ещё кое-какие заметные детали. А вы сравните, и тогда будет ясно, мой это нож или нет!

Я дал ему испорченный бланк, и старик на обратной чистой стороне листа принялся рисовать. К слову сказать, он нарисовал нож точь-в-точь, как мой, даже размеры почти сошлись. Но номер был другой.

Кирилл Мефодиевич облегченно вздохнул, достал пластину с таблетками и взял из неё одну. Я подал ему стакан воды.

После того как он успокоился, мы продолжили беседу.

– Я особо не переживал бы за эту железку, но она для меня важна как память о годах, проведенных в плену, о моих товарищах по несчастью и о том человеке, который спас меня и многих моих товарищей от неминуемой гибели. Я приеду в следующий раз со своими товарищами, и мы вам, если вы, конечно, захотите, расскажем о нашей военной жизни: о плене и о последующем.

Мы попрощались, и он ушел.

Через два дня он пришел на прием не один, а с тремя своими товарищами-одногодками.

Глава 69

...Это было первое самостоятельное дело Дениса Пересветова.

Выполнять его должен был молодой человек, а среди знакомых и помощников Трофимова молодежи было мало, в основном люди пожилые и даже преклонного возраста.

События развивались следующим образом.

В горы Северного Кавказа для выполнения особого задания командования по уничтожению баз незаконных формирований был направлен отряд в двести человек из состава бригады специального назначения.

Задачу свою отряд успешно выполнил, поскольку сохранялась скрытность их действий и управления: об отряде знали лишь несколько человек в стране. Но в одном из боев появились раненые. Легкораненые спецназовцы отказались эвакуироваться, а для тяжелораненых пришлось вызывать вертолеты.

Вот тогда-то в штабе нашего командования и узнали об отряде. И почти сразу же о его составе и вооружении стало известно боевикам. Началось преследование. Куда бы отряд ни выходил после отрыва от бандитов, после установления связи со штабом он через несколько часов снова попадал в кольцо окружения. Стало ясно: либо боевики перехватывают и расшифровывают все переговоры командира отряда со штабом, либо в верхах окопался предатель.

Однажды командир в очередной сеанс связи сообщил, что в отряде имеется много раненых, кончаются батареи питания к радиостанциям, а сам отряд находится на участке, топографических карт которого ни у кого нет.

Несмотря на сложные погодные условия, из штаба срочно был выслан вертолет, который забрал раненых, но ни карт, ни батарей питания не привез. Зато прибывшие на вертолете начальники привезли специальную сейсмическую аппаратуру для определения направления движения боевиков. Как и полагается в таких случаях, они сказали, что в беде не оставят и ждут от спецназовцев успешного выполнения задания.

Командир отряда недоумевал: о каком ещё задании говорит этот толстый боров в камуфлированной форме? Оно было выполнено ещё неделю назад. Бесшумных автоматов, снайперских винтовок, гранатометов было достаточно, а вот патронов и гранат не хватало. Их просили, а эти добрые "дяди" привезли зачем-то кучу секретной аппаратуры.

Но высказаться ошеломленный командир уже не смог: вертолет взлетел и двинулся в сторону тыла. Как потом выяснилось, командир экипажа просил разрешить ему расстрелять по бандитам весь боезапас, имевшийся на борту, чтобы хоть немного поддержать оставшихся на земле спецназовцев. Однако, брызгая слюной, бледный от страха начальник кричал, что нужно спасать раненых.

– Заткнись, сволочь!
– сказал один из десантников и направил левой рукой пистолет в сторону труса (правая была перебита в нескольких местах) А вы, командир, делайте то, что считаете нужным в этой обстановке.