Чтение онлайн

— Да, нюхал меня, насколько я помню.

Его губы слегка приподнялись в ухмылке.

— У тебя фантастическая память, пара.

Хорошо, пара? Когда он стал австралийцем?

Элла покачала головой.

— Что будешь пить?

— Хм… — он взглянул на заднюю стену. — Просто Колу.

Она наполнила стакан льдом и поставила перед ним напиток, после чего пошла проверять другого клиента. Когда девушка наполнила бокалы и освежила крендельки, то почувствовала, что на нее смотрит Дрейк.

— Почему я никогда не видела тебя здесь раньше? — спросила она его.

— Я не употребляю алкоголь.

— О? Это Клубная фишка?

Он покачал головой.

— Вроде как.

— Значит, никто из вас не пьет?

— Нет.

— Почему?

— У всех нас есть наши собственные причины, но мои определенно… — он вздохнул. — Я позволил когда-то бутылке иметь контроль над моей жизнью. Возвращение того контроля было важно, таким образом, я исключил выпивку полностью.

— Ты алкоголик?

Дрейк покачал головой.

— Нет. Мне это не нужно, как некоторые люди думают, что им необходимо. Это больше похоже на то, что я решил дать алкоголю слишком много власти. Я сожалею об этом. Потратил много лет, живя в тумане.

— Что заставило тебя измениться?

Уголок его рта искривился.

— Мои ребята. Гонки. Они заставили меня больше не хотеть проматывать мою жизнь.

Она могла видеть, как много клуб значил для Дрейка. Сурдж говорил, что они похожи на семью. Эта мысль утешала. В конце концов, возможно, они тоже самое почувствуют по отношению к ней.

Элла улыбнулась.

— Это, действительно, здорово.

Его глаза, казалось, сверкнули, когда он посмотрел на ее рот.

— Что насчет тебя? Почему я никогда не видел тебя раньше, до вчерашнего дня?

— Хех. Потому что ты слепой, очевидно.

— Очевидно.

Его взгляд неспешно прошелся по ее телу. Его внимание заставило ее нервничать и возбуждаться одновременно. Ему понравилось то, что он увидел? Она не была хорошо одета или что-нибудь подобное — всего лишь джинсы и черная майка Ред Кеп.

— Я переехала сюда около восьми месяцев назад из Милтона.

— Милтон? — он выглядел удивленным. — Это недалеко.

Она покачала головой.

— Около часа езды.

— Там осталась семья?

— Нет. Уже нет.

— Что с ними случилось?

Элла напряглась. Она не хотела говорить об этом. Не на работе.

Она огляделась. Большинство глаз было обращено на игру Универсиады. Она не видела напитков, которые нужно было наполнить. Может быть, Элла могла бы быстренько кратенько изложить Дрейку ее жизнь, не заплакав. Ей нужно привыкнуть говорить об этом. Папочка заслуживал большего, чем просто память, которую она хранила для себя.

— Были только я и мой папа. Но восемь месяцев назад его забрал рак поджелудочной железы, — сказала она, все это время смотря на наполовину полный стакан Колы Дрейка.

— Ты любила его? Он был добр к тебе?

Ее взгляд вспыхнул.

— Он был лучшим. Я очень его любила, — ее голос дрожал. Когда думать об этом станет легче?

Глаза Дрейка обжигали ее своей интенсивностью.

— Я очень сожалею о твоей потере, Элла.

Он потянулся к ее руке, взяв ее в свою. Теплое прикосновение было успокаивающим бальзамом для все еще поврежденных краев ее сердца. Но ей всегда было немного неловко, когда кто-то извинялся за смерть отца. Она понимала чувства, но никогда не знала, как ответить.

Спасибо тебе? За что, за извинение?

Все нормально? Но это было не так.

Конечно? Слишком высокомерно. Слишком пренебрежительно.

Элла остановилась на простом кивке, прежде чем вытащить руку из руки Дрейка. Моментально она пожалела о своих действиях. Она хотела взять его руку обратно, сократить расстояние, но было слишком поздно.

— Знаешь, — сказал он, глядя в свой напиток. — Все мы в клубе знаем, что такое потеря, как твоя.

Элла нахмурилась.

— Каждый из вас?

Дрейк кивнул, снова пристально вглядываясь ей в глаза.

— В пожаре 94-го, (В Лоджпоуле, штат Монтана, каждый год бушуют масштабные лесные пожары, которые сжигают более двух десятков зданий и сотни квадратных километров прерий. Их признают самыми большими пожарами в Соединенных Штатах.) на самом деле… — он замолчал, напряженно выдохнув. — Мы потеряли все. Наши семьи. Наш дом. Какое-то время было тяжело. Блистер едва выбрался живым.

Сердце Эллы сжалось.

— Это то, что случилось с его лицом?

Еще один медленный кивок.

— Тогда он был совсем молодым.

— Это было двадцать лет назад. Полагаю, вы все были детьми.

Дрейк напрягся, но продолжил.

— После этого друг у друга были только мы. Это тяжело, потерять людей, которых ты любишь, — он смотрел ей в глаза. — Трудно вернуться из этого. Заживление ран — та еще сука.

Элла не хотела думать об заживлении. Часть ее хотела, чтобы рана от потери папы ныла. Это лучше, чем осознание того, что она забыла его. Она не хотела его забывать. Его улыбку. Как он пах свежеспиленным деревом. Утешение в его объятьях.

Она сглотнула комок в горле.

— Кто воспитал вас, ребята?

— Мы воспитали себя.

Элла пыталась скрыть свое удивление.

— Как вы справились с этим?

— Мы были достаточно взрослыми. Это сработало, — он пожал плечами.

Она снова его внимательно осмотрела. Не то, что ей это нужно было, но да, она предположила, что ему не легко было в свои за 30. Она подумала о других Псах. Если они более или менее воспитывали друг друга, это объясняло, почему они были дружной группой. Неудивительно, что они не хотели, чтобы новичок ворвался и все испортил.

— Полагаю, это объясняет, почему вы, ребята, не хотели, чтобы кто-то еще присоединился к вашему клубу.

— Нашему клубу, — исправил он. — Он теперь и твой. И да, это — одна из причин. Но, честно говоря, не думаю, что мы смогли бы выбрать более прекрасное дополнение.

Элла покачала головой, чувствуя себя эмоциональной от разговора.

— Это правда, — сказал Дрейк. — Ты вписываешься к нам лучше, чем думаешь.

Она уставилась на свою сжатую в кулак руку, лежащую на столешнице. Может, он был прав.