Чтение онлайн

– Хватит, – сказал Реваз и достал уже наполненный одноразовый шприц.

– Сам поставишь? – спросил он Федора.

– Нееет! – полуревел, полухрипел Федя.

– Поставь ему, – скомандовал Реваз одному из «быков».

Тот начал искать вены на руке.

– Реваз, тут синьки мертвые уже, может, в ногу?

– Да поставь куда-нибудь, крякнет сейчас.

Они ушли, а Федор остался лежать на полу, дыхание его замедлилось. Барыга позвонил сам на следующий день.

– Федь, я просто передаю. Реваз сказал, что приносить тебе бесплатно только они теперь будут. Но долг растет, сказали. Так что ты решай.

– Я понял, я решу…

***

Иван сидел напротив Федора и не знал, что сказать.

– Федь, может, отцу объяснишь все, как есть? Он их угомонит на раз.

– Он меня быстрей угомонит. Справлюсь, я лечиться буду, только вот дыру бы закрыть срочно.

– Да не даст никто столько. Я сам торчу уже всем, так только, видимость создаю. Ленке уже пять штук торчу даже. Я ей говорю, что, типа, карту заморозили, как разморозят, полетим на Кипр отдыхать.

– А че за фраер этот, который диплом рисует?

– Да хрен его знает, тебе до диплома, что ли? Кстати, он звонил сегодня, увидеться хочет и лавэ получить.

– Лавэ, говоришь?..

– Да пошел он, с него и трехсот хватит, я вообще думаю их обратно забрать.

– Как думаешь, если ковырнуть его, двадцать у него есть?

– Не знаю, я не видел его даже. Ну, с такими расценками, почему бы и нет?

И Федор позвонил барыге.

– Скажи Ревазу, я знаю, как долг отдать.

– Хорошо, так и скажу.

Реваз с братвой приехали в тот же вечер.

– Ну, говори, что придумал. Только ты ведь понимаешь, что если ты сопли жевать нас позвал, то наш вызов очень дорогой, Федор.

– Реваз, есть фраер жирный.

– И что?

– Ковырните его, я наколку дам на хату, там, может, и больше двадцатки будет.

– А если ничего не будет?

– Ну, тогда с меня штраф под ответку. Адрес хаты могу сказать завтра к вечеру.

Федор пошел ва-банк. Если бы не идея грабануть чувака с дипломом, он точно пошел бы к отцу. Отец, конечно же, отмажет, не будут они с Климом по-серьезному связываться – героин и Государственная Дума все-таки разные уровни. Главное, чтобы отец поверил, что в край прижали.

– Ну, ладно, Федя, давай так попробуем. Но если косяк будет какой, на минус пойдешь, сразу тебе говорю.

– Я это знаю.

Реваз достал шприц и посмотрел на Федора с участием, вернее, изображая участие, скривив губы в улыбке.

– Вот видишь, дорогой, я даже не жду, когда ты просить будешь, потому что знаю, что плохо тебе. Ты запутался, Федя, но мы поможем.

И он положил шприц на стол.

Федор смотрел на шприц, и по его щеке скатилась слеза.

***

– Вань, звони писателю, скажи, что вечером придешь с лавэ и диплом посмотришь.-позвонил Федор брату.

– Так мне идти, что ли?-переспросил Иван.

– Да не надо идти, просто на хату напросись, адрес чтоб был.

– А, понял.

Миша был не против принять дома заказчика, так было даже удобней, можно было обстоятельно подготовиться к презентации. Он развесил таблицы и графики на стене, чтобы наглядно разъяснить основные идеи дипломной работы, заварил свежего чая и ждал гостя. Иван обещал прийти к 21:00.

Около девяти вечера позвонили в домофон.

– Михаил? Это Иван насчет диплома.

– Да, заходи.

Но в квартиру вошли четверо коренастых и небритых мужчин, и один из них сразу приставил к Мишиной голове ствол с глушителем.

– Парень, мы не шутим. Ты сейчас отдашь все пряники, и мы уйдем.

– Какие пряники? – робко спросил Миша.

– Лавэ, парень, лавэ!

– Да откуда у меня деньги-то? Ну, вы на хату посмотрите!

Миша получил мощный удар в живот, от которого потерял способность дышать.

– Ты не шути, сейчас мы ноги прострелим, а будешь орать, то и голову.

– Парни, я студентам помогаю экзамены делать, какие деньги? У меня вон в куртке есть что, это вся капуста моя…

И он получил удар уже в лицо, от чего картинка на какое-то время расплылась в глазах.

– Важа, давай ножницы, – сказал один из небритых, и Важа достал садовые ножницы из кармана.

Небритый взял правую руку Миши и вложил его указательный палец в ножницы.

– Миша, ты рукой писать этой уже не сможешь. Ты же умный парень, посчитай: твоя рука намного дороже стоит, чем бабки, да? Я все по очереди резать буду, так что все равно отдашь. Тебе решать.

Страх намертво сковал Мишу, но он все же смог выдавить из себя несколько слов чуть слышным шепотом: «Я отдам, отдам, не режьте, пожалуйста…».

– Где?

– На балконе, под первой доской в полу, – голос не возвращался, и Миша продолжал шептать почти беззвучно.

Но бандит с ножницами прекрасно слышал то, что ему было нужно.

– Важа, проверь.

– Щас, – ближайший к балкону небритый хмырь шагнул в дверь.

– Сколько там?

– Около тридцатки.

– Миша, ты умный, но мы тоже. Где еще?

– Нету, нету больше совсем. Было на той неделе, я матери пять отправил в Пермь, – к Михаилу, наконец, вернулась способность говорить.

Бандит сдавил ножницами палец, кровь закапала на пол.

– Нету! – застонал Миша.

– Не врет, – сделал вывод Важа.

Небритый с ножницами согласился и отпустил палец. Потом Важа подошел, снова приставил пистолет с глушителем к голове и взвел курок.

– Делать? – спросил он небритого.

Сердце билось с огромной скоростью, но Миша не мог пошевелиться. Смерть стояла рядом, и он даже не видел в них людей, только смерть. Он вдруг понял, что это все, и почувствовал, как сердце словно сжала сильная ледяная рука.

Небритый после небольшой паузы, показавшейся Мише бесконечной, сделал останавливающий жест: «Подожди, Важа».

– Миша, ты хочешь жить?

– Да, – прохрипел Миша.

– Если ты пойдешь к мусорам, мы убьем тебя. Ты веришь мне?

– Да, – Миша снова потерял голос и мог теперь только хрипеть.

– Хорошо.

И небритый достал из пачки триста долларов и положил на стол.

– Это тебе на водку и за твой ум – ты еще заработаешь, и много, я вижу это в тебе, парень, а сегодня просто напейся.