Чтение онлайн

Я ждал, наблюдая за тем, как солнечный свет в лестничном колодце из желтого становится оранжевым. Еще несколько призраков присоединились к нам. Они с любопытством поглядывали на меня, но молчали, видя, как другие качают головами.

Когда происходящее им наскучило, они закрыли глаза и притворились спящими, и тогда я пригнулся и принялся искать подходящий тайник для папируса. Мне удалось найти небольшую щель между каменными плитками; на первое время сойдет, а потом я подыщу что-то получше.

С тех пор как я побывал в саркофаге, я научился погружаться во что-то, похожее на сон. Это был единственный плюс наряду с целой горой несчастий. Я говорю «сон», но это состояние было больше похоже на транс; я погружался в свои мысли, заглушая все звуки, окружающую обстановку и – что лучше всего – ход времени, которое ползло с такой неохотой. За последние несколько ночей я научил сознание не проваливаться в темные пропасти, как это произошло в каменном гробу. Я обнаружил, что теперь могу думать о менее мрачных вещах.

В этот транс я и погрузился, обдумывая слова вдовы. Мое воображение подчеркнуло облик Хорикс, превратив ее лицо в шарообразную массу морщин, похожую на складчатый черный камень на склонах вулканов Разбросанных Островов. Я вспомнил, как вдова упоминала о фанатиках, и пожалел о том, что я упустил шанс что-то выведать о них. От предупреждений Башт никакого толку, если их ничем нельзя наполнить. Мне по-прежнему требовался контекст.

Я сказал себе, что со временем у меня все будет, и подумал о том, что вдова обещала мне свободу. Я представил себе, как Темсу в цепях тащат на эшафот, чтобы повесить или побить камнями за душекрадство…

Мир скособочился. Дюны, кустарники и солончаки ползли так, словно падали сквозь песочные часы. Время не шло равномерно, а летело комками и рывками. Только что она смотрела на залитые лунным светом кусты и соль и думала о том, куда спряталось солнце, а миг спустя открывала глаза и видела голую пустыню, красную и пятнистую, или далекий холм, цепляющийся за край мира.

Часы пролетали мимо нее. Даже постоянное пульсирование боли почти не изменялось. Это был своего рода исцеляющий сон, и пусть даже тряска прерывала его, постепенно он делал свое дело.

Нилит уже привыкла дремать, прижавшись к спине Аноиша. Ей пришлось это сделать, ведь только так она могла поспать, не останавливаясь. Она не сразу смирилась с постоянным движением его мышц и лопаток, но усталость ей в этом помогла.

Даже Фаразар казался измотанным. Может, он и получил душевную травму, но продолжал плыть за ними на невидимом поводке. Нилит радовалась, что после побега из Абатве он не проронил ни слова. Ей было нечего ему сказать.

Нилит могла думать только о том, как шкворчит кожа, и – хотя бы на этот раз – не ее собственная. Закрыв глаза, она все еще видела, как поджаривается и покрывается волдырями кожа на лице Кроны. Нилит решила, что Крона получила по заслугам, но все же произошедшее было просто еще одной линией на песке. Она надеялась проделать этот путь скрытно и быстро, но повсюду ее ждали препятствия, и повсюду ей приходилось убивать. Отчаяние превращало ее в человека, который ей совсем не нравился.

Все утро, когда бы она ни поворачивалась к небесам, она замечала кружащую над головой черную точку. Скорее всего, это был стервятник, но иногда Нилит была готова поклясться, что это пустельга или ястреб. Дважды она вяло махнула ему рукой и предложила вернуться, когда она уже умрет.

Она сжала зубы; Аноиш перепрыгнул через камень, заставив ее голову больно ударится о его спину. Нилит похлопала коня по боку. Она слышала, что его дыхание становится все тяжелее.

Пришло время снова выпрямиться. На это ушло время, но все-таки она, упираясь кулаками, сумела сесть. Ее спина хрустела во множестве мест, ее грудь онемела, а руки безвольно повисли, но даже до того, как растереть их, она прежде всего оглянулась.

Утреннее небо было чистым – ни облачка, ни дымки. Ничем не сдерживаемые лучи солнца выжгли весь сапфировый цвет, превратив его в бирюзовый. Если не считать ссутулившегося Фаразара, на горизонте ничего не было. Ни одной темной точки. Нилит почувствовала, как напряжение выходит из нее. Солнце клонилось к западу. Скоро жара начнет спадать.

Она обвела взглядом дюны, разыскивая поселение или место, где можно спрятаться. Жестокосердные солончаки поблескивали, словно в них есть вода, но среди них она не увидела ни одного скопления камней.

Нилит задумчиво стиснула зубы и почувствовала, что на них налип песок, а затем начала осторожно ощупывать свое лицо. По крайней мере, зубы перестали шататься. Отек под глазом постепенно возвращался в норму, рассеченная губа зажила, и даже в ушибленных и треснувших ребрах уже не вспыхивала жуткая боль, когда Нилит нажимала на них.

Она погладила бока коня: в тех местах, где к его шкуре прикоснулись палки «упырей», появились новые морщины. Свежие корки тоже здесь были; он тонко ржал, когда Нилит касалась их, но она знала, что опасности они не представляют. Нилит все еще благодарила мертвых богов за то, что он не подвернул ногу во время бешеной скачки по Абатве.

Прошел час, прежде чем в дымке появилось красное пятно. Нилит взяла курс на него, надеясь, что это не обман зрения. Та крупица удачи, которая у нее еще оставалась, не подвела: пятно оказалось не миражом, а разрушенным домом, построенным из украденных из каменоломни камней и белого, словно кость, дерева. Сейчас от него осталось лишь разломанное кольцо; все остальное сгрыз ветер или забрали кочевники. Он был похож на помятую корону: несколько фрагментов стены и тенистый клочок земли. Рядом с ним, наполовину утопленный в песке, лежал ржавый котел с дырой в боку.

– Кому вообще захотелось тут жить? – буркнула Нилит, сползая с Аноиша. Ее ноги слишком онемели, и поэтому она мешком рухнула на землю и лежала, прижавшись лицом к горячему песку, до тех пор, пока кровь не растеклась по ее жилам настолько, чтобы Нилит смогла встать.

Ей нужно сделать всего дюжину шагов в сторону тени, и тогда она снова сможет упасть. Огонь и еда, если они вообще будут… о них она позаботится позже. Важнее напиться самой и напоить Аноиша.

Как только она овладела искусством стоять вертикально, она вспомнила о воде. Оставшийся у нее бурдюк был все еще привязан к трупу Фаразара. Воды в бурдюке было мало, но она поделила остатки поровну с конем. Он, казалось, устал так же, как и она, а может, даже сильнее. Более того, он опередил ее и занял почти всю тень, если не считать небольшого клочка, где она могла положить голову на его колени.