Чтение онлайн

Игнорируя ее, призрак продолжил расхаживать по палубе – но уже молча.

Нилит подошла к лодочнику и с подозрением посмотрела на потоки воды у него за спиной.

– Господин, у него мерзкий язык, но тут он прав. Бьюсь об заклад, стрел у них в достатке. Они займут позиции на скалах и будут стрелять сверху вниз.

– Вот как? – отозвался старик. Его опаленный солнцем лоб пересекла глубокая морщина. Голос его стал дребезжащим от старости, но мозолистые руки были тверды. – Пятьдесят лет Гираб провел на Ашти, и каждый мой пассажир считает, что знает о ней больше, чем я.

– Ашти? Это ваша баржа?

– Нет, река! На моем языке это значит «непокорная». Она бросает вызов пескам. Она прячется здесь, в своем ущелье, где ее никто не тронет.

Лодочник указал вперед: там, где река Ашти повернулась спиной к полосатому песчанику, она прорубила нишу в скале – достаточно большую, чтобы там могла стоять лошадь, и достаточно глубокую, чтобы в ее тени спряталась баржа.

Нилит улыбнулась.

– Вы прекрасно знаете реку.

– Чтобы стрелять в нас, им придется перебраться на другую сторону, а мостов поблизости нет. Эта излучина протянулась на несколько миль, а потом река поворачивает обратно и идет к Кел-Дуату. Там разбойникам не рады. – Лодочник встряхнулся, словно вспомнил что-то важное. – А ты пока что объясни мне, зачем ты навлекла на меня все эти беды?!

– Они ограбили нас в горах… – начала объяснять Нилит, но лодочник смотрел не на нее, а на реку.

Рядом с ними раздалось хлопанье крыльев, а затем послышался звук удара. Они посмотрели вниз и увидели сидящего на палубе сокола.

– Старик, это я посоветовал им взять твою баржу.

Лодочник опасливо попятился.

– Какого хера?! – Птица опустила голову. – Я тень, заколдованная чужеродной магией, а не один из ваших мертвых богов. Почему вы все такие, жители пустыни?

Слова сокола не убедили старика, и он продолжил осторожно отступать к рулю.

Сокол отпрыгнул в сторону и поманил Нилит крылом.

– Так часто бывает. У них есть легенда о мертвом боге, который превращается в сокола. Гаш, или как его там.

– Горуш, – подсказала Нилит.

– Он самый.

Сокол повел ее к борту баржи, но Нилит остановилась в нескольких ярдах позади него и, вздернув губу, стала смотреть на реку.

– Тебе не нравится вода?

– Я не особо ее люблю.

Точнее было бы сказать, что вода приводила ее в ужас. Если бы Нилит не была измотана, то сейчас дрожала бы от страха: в детстве она едва не утонула в такой же горной реке, пытаясь догнать отца, который уехал на охоту.

– И поэтому ты не выбрала этот путь?

– Да, а еще потому, что на лошади быстрее. – Нилит прищурилась. – Кто ты? Почему ты мне помогаешь?

Сокол издал смешок – странный, шелестящий.

– Меня зовут Безел, и я помогаю только себе. Тебе я не помогаю.

– Тогда я перефразирую свой вопрос, дерзкая птица. Почему ты здесь?

Прочесть что-то в черных глазах Безела Нилит не могла; в них не было ничего человеческого.

– Потому что твоя родная дочь – моя госпожа – приказала мне тебя найти.

Нилит напряглась.

– Ну вот, ты меня нашел. И что теперь? – осторожно спросила она.

– Теперь, когда я тебя нашел, я вижу, что тебе точно нужна моя помощь. И поэтому мне кажется, что ты предложишь мне условия получше. – Сокол щелкнул клювом, а Нилит, нахмурившись, села на палубу. – Ведь, в конце концов, – добавил он, – зачем иметь дело с принцессой, если можно вести переговоры с императрицей?

Гираб, стоявший у руля, ахнул.

Вздохнув, я устроился в своем алькове. Мне казалось, что я исхудал и что мне позарез надо пропотеть, но потеть я не мог. Другие призраки сновали туда-сюда и, несомненно, сплетничали обо мне. Мне было плевать, что там они болтают, и поэтому я просто погружался в альков до тех пор, пока мои плечи не коснулись камня.

Прошло два дня, но никаких распоряжений от Хорикс не поступило. Вдова уединилась в своих покоях на самой вершине башни. Призраки все так же ходили по лестнице по ночам, а я по-прежнему вел себя как примерный мальчик. Когда знаешь, что конец уже близок, сидеть за решеткой уже не так тяжело. «Несколько недель», – сказала она. Если речь идет о моей свободе, то несколько недель я продержусь – а может, даже несколько месяцев. Мысль о нескольких годах меня ужасала, ведь столь огромное количество времени – тяжелый груз. Важно было то, что бумага была у меня и что я сделал один шаг к тому, чтобы добиться правосудия. Это уже был успех, даже если мне придется сделать еще много таких шагов.

Кон, проходивший мимо, помахал мне и криво улыбнулся. Этот простачок идеально подходил для роли раба. Он, казалось, вообще не осознавал своего бедственного положения, словно он уже родился призраком и рабом. Не удивлюсь, если окажется, что он из тех, кому хватает смелости петь или насвистывать во время работы. Узнать это я не мог: после той ночной вылазки Векс разделил нас, и теперь Кон обитал в дальней части башни.

Я подождал, пока другие призраки вернутся в свои ниши, а затем принялся царапать стену. Струйка песка посыпалась на мои пальцы и смешалась с парами. Стиснув пальцы и немного пошевелив ими в щели, я вытащил клочок папируса. Затем я подождал, прислушиваясь, последил за полосами сапфирового света на полу. Мою тайну никто не раскрыл.

Я устроился поудобнее, чтобы снова прочитать текст. Мне удалось разобрать еще несколько символов, и они действительно говорили о свободе. Я провел большим пальцем по трем скелетам, наблюдая за тем, как мои пальцы светятся под тонким папирусом. Я подсветил каждый из символов, а затем свернул папирус и прижал его к голове, думая о том, как клочок бумаги и немного чернил могут обладать такой властью надо мной и моим будущим. В древних историях рассказывалось о магии слов – как написанных, так и произнесенных вслух. Говорят, магия давным-давно умерла, но в тот миг я совсем не был в этом убежден.

«Несколько недель», – шепнул я себе.

Столько я мог выдержать, столько я мог подождать, пока вдова готовится. Хотя любопытство не давало мне покоя, я мог и дальше играть покорно выполняющего обязанности слугу. По крайней мере, я знал, что уморить меня работой невозможно.

Сказать это вслух я не смел, поэтому прошептал об этом папирусу, засовывая его обратно в щель. Похоже, что мне наконец-то удалось склонить чашу весов в свою пользу в этой бредовой истории с вечным рабством – не полностью, ведь моя судьба по-прежнему зависела от вдовы и исхода неизвестного мне дела, но, похоже, впервые со дня моей смерти мои шансы начали повышаться.