Чтение онлайн

Настала очередь Гребски удивляться.

— О чем ты говоришь?! Какая книга?! Какой аванс?!

Зитнер удрученно проговорил, выложив перед собеседником конверт:

— Смотри сам… Это сегодня днем принес ко мне домой курьер.

Денис взял конверт, на котором значился домашний адрес литературного агента, не имевшего офиса и работавшего дома, используя в качестве орудий труда телефон и Интернет.

Внутри обнаружился чек на, ни много ни мало, двести пятьдесят тысяч долларов. Хоть цифрами хоть прописью — сумма впечатляла.

Понятно, что литературный агент пребывал в обиде и раздражении. Он правомерно подумал, что, заключив контракт без его ведома и участия, Гребски решил лишить его законного гонорара в размере десяти процентов от сумм, получаемых Гребски за публикации.

Денис поспешил развеять сомнения, посеянные в чувствительной душе литагента невесть откуда взявшимся чеком.

— Я и издательства такого не знаю, — сказал он, продолжая рассматривать свалившийся из ниоткуда чек. — Морис Интернешнл… странно… ты проверял чек? Может, это шутка?

— Воскресенье сегодня, — отозвался Стивен, — банки закрыты, но я посмотрел в Интернете… Издательство зарегистрировано на Сейшелах, в офшорной зоне. Печатает книги откровенно эротического содержания, я бы сказал, порнографического… Кроме книг публикует несколько журналов такого же содержания и выпускает фильмы опять-таки аналогичные… — Он прервался, посмотрел на Дениса в упор: — Потому я и не понимаю, как ты мог рискнуть своей репутацией и связаться с подобным издательством?! Почему не сказал об этом мне?! И что это за книга — «Ищите и обрящете!»? Более дурацкого названия и придумать нельзя! Что ты молчишь?

Услышав последнюю фразу, Денис переспросил:

— «Ищите и обрящете!» — это название книги, за которую я получил этот аванс?

— Да, — кивнул Зитнер, — так было написано в сопроводительной записке, я забыл ее прихватить, настолько был зол…

— Больше ничего в записке не было? — не обращая внимания на слова Стивена, уточнил Денис.

— Только это… Аванс за книгу Дениса Гребски «Ищите и обрящете!»

Зитнер продолжал говорить, обиженно надувая губы и трагически закатывая глаза, но Денис отключился, поглощенный охватившими его мыслями.

Вот ведь сволочи!

И какая осведомленность в его делах! Кто стоит за всем этим? Ясно, что это нелюди, похитившие Татьяну. Им нет никакого резона держать ее в заложниках и одновременно оплачивать сумасшедшей суммой поиски документов, которые, возможно, были у Зои.

Ведь был же таинственный профи, четко, одного за другим, лишивший жизни вора в законе и его приближенных…

Как все запутывается…

— Ты меня совсем не слушаешь, — закончил свою тираду литературный агент, — тебе неинтересно мое мнение…

Денис пресек попытку обиженного Зитнера встать из-за стола.

— Подожди, Стивен! — Он ухватил его за рукав. — Ты можешь быть уверен, я с тобой честен и никаких переговоров за твоей спиной ни с кем не веду. Чек этот я у тебя заберу и в банк класть не буду. Не хочу нагружать тебя лишними деталями, но за последние два дня со мной происходит много странностей. Этот чек — одна из них. Обещаю, как только я сам буду иметь ясную картину происходящего, я тебе все расскажу.

— А что с поездкой в Москву? — вполне удовлетворившись таким объяснением, спросил Зитнер. — Приглашение от издателей у меня, с посольством я связался еще в пятницу — российская виза будет сделана за день…

Денис развел руками и пообещал подумать. Успокоившийся Зитнер оставил на столе плату за свой ужин и чаевые, пожал руку Гребски и удалился, при всей своей рослости и массивности весьма ловко лавируя между танцующими парами. Проводив литературного агента взглядом, Денис вернулся к котлете по-киевски, которая своими вкусовыми качествами заслуживала более внимательного к себе отношения.

Однако разделаться с котлетой ему не удалось. Денис почувствовал чью-то руку на своем плече и медленно, прикидывая, как половчее выхватить из наплечной кобуры «друга шерифа», так приглянувшегося покойному Кабану, стал оборачиваться.

— Кого я вижу! Денис Гребенщиков, если меня не обманывают мои старые глаза! — улыбаясь во весь белозубо-фарфоровый рот, проговорил высокий, сухощавый и сутуловатый старик с выцветшими, но полными жизни и веселья глазами. — А они меня не обманывают, потому что ваша очаровательная знакомая уговорила меня приобрести замечательные контактные линзы! Отличная у вас подруга, господин Гребенщиков, женщина… ух! — Старик причмокнул и выразительно покрутил в воздухе рукой.

Это был профессор Иоанн Львович Алябьев. В первый год своего пребывания в Штатах Денис как-то посетил несколько его лекций в университете Беркли, где профессор преподавал политологию с того самого момента, как был выдворен из Советского Союза еще в начале семидесятых за публикацию своих работ в ряде далеких от академизма изданий за «железным занавесом».

Кандидата исторических наук Алябьева уволили из института, где он трудился, и привлекли к уголовной ответственности по весьма популярной в то время статье — «клевета на советский общественный и государственный строй», довесив, кроме прочего, «хранение боеприпасов» — десяток патронов к автомату Калашникова, обнаруженных в его доме при обыске.

Алябьев клялся и божился, что понятия не имеет ни о каких боеприпасах, но кто же будет верить клеветнику и антисоветчику. Отбыв два года в колонии неподалеку от Тайшета и три года на поселении в деревне под Усть-Кутом, вернулся Иоанн в столицу, а тут и книга его подоспела в Америке. Большая книга, можно сказать — труд жизни, в которой он излагал основы придуманной им механистической теории государства. О книге и, соответственно, авторе заговорили средства массовой информации Запада. И как ни хотелось соответствующим органам упечь занудного диссидента в Сибирь, кто-то из высшего руководства решил не усложнять отношения с капиталистическим миром из-за такой мелочи, как Иоанн Алябьев, и ему быстро вручили билет в одну сторону. Прибыв в Соединенные Штаты, он был принят с распростертыми объятиями, объехал с лекциями множество университетов, напечатал множество статей, а для оседлой жизни выбрал Калифорнию, Беркли, зеленые холмы рядом с университетом, куда ездил на стареньком велосипеде.

— Представьте себе карту мира, — говорил профессор, разъясняя во время лекций свою теорию. — Представили? Теперь в столицу любого крупного государства воткните ножку циркуля и нарисуйте окружность радиусом, равным расстоянию от столицы до самой дальней границы государства. То, что у вас получилось, будет тем, что называют сферой «жизненных интересов государства». Если вы продолжите ваши геометрические упражнения, то в конце концов вся карта покроется взаимопересекающимися окружностями. А теперь попробуйте абстрагироваться и представить картину не плоской, а объемной, и пусть это будут не окружности, а жернова. Разного размера, разной прочности, вращающиеся в разные стороны с разной скоростью… Конечно, схема умозрительна, но достаточно образна. Время от времени у жерновов разбалтываются оси, и они начинают болтаться, крошиться. Такие внутренние биения привели в свое время к развалу Советского Союза. Чем больше жернов, тем он менее прочен.

Когда же государство считает, что в сферу его жизненных интересов входят объекты, выходящие за границу окружности, будем это называть амбициями. История, даже ближайшая, показывает, что ни к чему хорошему это не приведет. Достаточно вспомнить военную авантюру Великобритании на Фолклендах. Или тех же Штатов во Вьетнаме… Чем все закончилось?

Кстати, когда распался жернов Советского Союза, не без помощи нашего гостеприимного дядюшки Сэма, осколки полетели в разные стороны, в основном, конечно, в те же Штаты.