Чтение онлайн

Матуту вежливо улыбнулся. А Сазон вдруг вытаращился на него и шепотом спросил:

— Слушай, а ты сам никогда не пробовал человечины? У вас же в Африке людей едят…

Улыбка на лице Матуту стала еще шире.

— Едят, — сказал он, разводя руками, в одной из которых появился небольшой острый нож. — Но я не пробовал… Так получилось…

Коротким и резким взмахом руки он перерезал Сазону горло. Матуту и сам удивился, насколько привычным оказалось это движение, отработанное еще в детстве, когда ему приходилось резать множество коз и овец, помогая отцу и дядьям. И быстро отскочил в сторону, чтобы кровь, хлынувшая из раны, не попала на одежду.

Сазон не понял, что его убили. Хотел что-то сказать, но вместо слов раздалось бульканье. Он схватился обеими руками за горло, удивленно выпучил глаза, зашатался, и все исчезло для него. Только накатывающаяся темнота и невысказанный вопрос: «Как же это?!»

Матуту оглянулся по сторонам. Убедившись, что никто ничего не видел, быстро вытер нож о рубашку упавшего русского, спрятал в карман и поспешил к толпе болельщиков. Едва раздался сигнал об окончании прогулки, Матуту был в первых рядах входящих в здание. Перешагивая через металлическую решетку дождевого слива, он аккуратно сбросил в нее нож, подумав: «Береженого Бог бережет, как говорят русские», — и облегченно вздохнул.

Когда сегодня утром проходивший мимо его камеры охранник вдруг сунул ему в руку мобильный телефон, Матуту слегка ошалел, но трубку взял и приложил к уху.

— Миша, привет! — услышал он голос своего русского партнера Алекса, всегда называющего Матуту этим именем. — Выполнишь мою просьбу, половина долга будет списана, а может, и весь.

— Лучше весь, — еще не имея понятия о просьбе, сказал Матуту.

— Шустрый ты, — рассмеялся Алекс. — Слушай внимательно. Там у вас должен был поступить русский — здоровый такой парень, белобрысый. Отзывается на имя Сазон. Надо, чтобы его не было. Чем быстрее, тем лучше. Понял?

— Понял, — расслышав явную угрозу в голосе Алекса, ответил Матуту.

— Ну ладно, я сегодня добрый, — усмехнулся Алекс. — Убираешь его, и про долг забыли. Кстати, я с твоим адвокатом беседовал, он постарается, чтобы твое дело прошло как убийство в состоянии аффекта… годика через три-четыре уже и вернешься… Так что…

— Спасибо! — прочувственно произнес Матуту.

Охранник показал на часы и протянул руку за телефоном. Матуту отдал трубку, а взамен получил короткий заточенный нож.

Теперь, выполнив просьбу русского партнера, Матуту чувствовал себя гораздо спокойнее. Одной заботой стало меньше — проблема с долгом решена. Заходя в камеру, он услышал, как во дворе для прогулок начали лаять собаки и громко переговариваться охранники. Они обнаружили труп забавного русского парня Сазона, который так и не узнал, что Матуту обманул его, не сказал правду о том, что ему не раз доводилось пробовать человечину.

Матуту криво усмехнулся, взял со столика Библию, раскрыл и прочитал одними губами: «…ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют» [1] .

Захлопнув книгу, Матуту прислонился к стене и закрыл глаза.

Денис спустился первым и подал руку, помогая Марине выйти из вагона. Среди пассажиров, один за другим выходивших на киевский перрон, они выделялись тем, что практически не имели багажа. Если у Дениса на плече висел его большой и вместительный баул, то вся ручная кладь Марины состояла из крохотной дамской сумочки. Но она не переживала из-за отсутствия необходимых вещей: «Магазины и в Киеве есть!»

На перроне Денис вынул сигареты и закурил, разглядывая окружающих и стараясь понять, есть ли среди них те, кто проявляет к ним излишнее внимание. На Марину мужчины поглядывали часто, и даже степенные отцы семейств, едва поспевая за своими дражайшими половинами с тяжеленными чемоданами, опасно выворачивали шеи, что было неудивительно, учитывая ее нестандартную красоту. Его же скромная персона интереса ни у кого не вызывала. Или ему так казалось.

У соседнего поезда, очевидно проходящего, толпились торговки с корзинами, предлагая высунувшимся в окна пассажирам холодное пиво, горячую картошечку со шкварками и разнокалиберные бутылки с водочкой. Оплату они охотно принимали любыми деньгами, оперируя при этом курсами российского рубля, молдавского лея, доллара, евро и украинской гривны со сноровкой заправских менял. Быстренько обеспечив очередного страждущего всем необходимым для дальнейших странствий, торговки спешили к другому окну, наперебой расхваливая свой товар. Отовсюду слышался мягкий южнорусский гонор.

Марина вопросительно глянула на Дениса:

— Ждем кого-то?

Гребски не стал посвящать боевую подругу в нюансы своей предстоящей деятельности в столице Украины, мудро рассудив, что чем меньше женщина знает, тем меньше будет у нее возможностей попасть в переплет, если в таковом окажется сам Денис. Да и Марина была удивительно тактична, не выясняла, куда и зачем он едет, что будет делать и с кем встречаться. Сказал, что у него дела, и это вполне ее устроило.

— Ждем, — не вдаваясь в подробности, подтвердил ее догадку Денис.

Марина зябко повела плечиками, улыбнулась:

— Ну, будем ждать…

«Идеальная женщина! — восхитился Гребски. — Ни тебе лишних вопросов, ни тебе обид и возражений! Или их так в ФБР хорошо готовят?» Он все еще не мог определиться со своим отношением к Марине. Многое в ней его удивляло, но каких-то серьезных подозрений не вызывало. Так, иногда проскальзывало в ее поведении и взгляде что-то не свойственное двадцативосьмилетней молодой женщине. Излишняя собранность, уверенность в своих силах. Хотя, может быть, как раз это и свойственно женам олигархов всех рангов. У Дениса не было опыта общения с дамами этого круга.

Словно из ниоткуда перед ними появился рослый пожилой мужчина и, к изумлению Марины, решительно облапил журналиста.

— Степан Игнатьевич! Рад вас видеть! — слегка задыхаясь оттого, что его лицо оказалось прижатым к плечу Куприянова-старшего, придушенно воскликнул Гребски, действительно испытывая радость от встречи с отставным опером, отцом своего американского друга.

Старик выпустил его из объятий, придерживая руками за плечи, оглядел.

— Руки и ноги целы. И не похудел, — проговорил он, улыбаясь. — Это уже хорошо! Тут тебе не Америка! С девушкой чего не знакомишь?

Но Марина не стала дожидаться, протянула руку и сама представилась:

— Марина. Литвинова Марина Сергеевна.

Куприянов-старший осторожно пожал ее тонкую кисть.

— Очень приятно, — кашлянул он. — Полковник Куприянов… уголовный розыск, на пенсии…

Марина улыбнулась. Денис озадаченно посмотрел по сторонам:

— А что, у Валерия не получилось приехать?

— Да тут он крутится, — усмехнулся бывший опер. — Осторожничает немного, проверяется… мало ли. Где ваши чемоданы-то? Давайте помогу…