Чтение онлайн

Карсон отчаянно напрягся, поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов и повалился на песок возле большого валуна. Де Вака подползла к нему и взглянула на рану, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Во всяком случае, он не умрет от потери крови. Она села рядом с ним и осмотрела его. Губы Карсона приобрели странный синеватый оттенок. Похоже, он не получил других ранений, но все же крови оказалось много, и полной уверенности у нее быть не могло. Она постаралась не думать о том, что бы случилось, если бы Най попал в него еще раз.

Ей было необходимо быстро понять, что произошло. Должно быть, англичанин решил, что по следам ему их не найти. Он догадался, что они направляются к Лава-Гейт, и прибыл сюда первым. Теперь, после того как Най покончил с лошадьми, он придет за ними.

Де Вака вытащила кинжал Мондрагона из-за пояса Карсона. Потом в отчаянии бросила его на песок. Какая от него польза против человека с мощной винтовкой?

Она осторожно высунулась из-за камня и увидела англичанина, который вышел из укрытия, опустился на колено и прицелился. Через мгновение пуля пролетела в дюйме от ее лица и ударила в скалу у нее за спиной. Каменная крошка осыпала шею. Почти сразу прозвучал звук выстрела, по горам прокатилось эхо.

Она спряталась за валуном, затем обошла его и выглянула с другой стороны. Най поднялся и спокойно зашагал в их сторону. Его лицо находилось в глубокой тени от полей шляпы, и де Вака не могла разобрать его выражение. Их разделяло всего сто ярдов. Он просто подойдет и убьет их обоих. И сделать абсолютно ничего нельзя.

Карсон застонал и потянулся к ней, стараясь что-то сказать.

Де Вака вернулась назад и стала ждать. Очень скоро она почувствует сильный удар в затылок, который будет означать, что ее настигла пуля. Она услышала звук приближающихся шагов, закрыла голову руками и крепко зажмурила глаза, готовясь к неизбежной смерти.

На большом экране появилось единственное слово: тщета. Несколько мгновений Скоупс размышлял. Затем он откашлялся.

— «Нет места, лучше убеждающего в тщете человеческих надежд, чем публичная библиотека». Доктор Джонсон.

— Очень хорошо, — ответил профессор. — «Если человек не дурак, он сможет избавиться от любой глупости, кроме тщеславия». Руссо.

— «Я был человеком тщеславным, но теперь я безупречен». У. К. Филдс.

— Подожди минутку, я никогда не слышал такого высказывания, — сказал Левайн.

— Хочешь проверить?

Левайн немного подумал.

— Нет.

— Тогда продолжай.

— «Тщеславие играет отвратительные шутки с нашей памятью». Конрад, — сказал Левайн после коротких раздумий.

Глава «Джин-Дайн» тут же ответил:

— «Тщеславие было самым отвратительным даром эволюции». Дарвин.

— «Тщеславный человек никогда не сможет быть совершенно безжалостным: он всегда рассчитывает на аплодисменты». Гете.

Наступило молчание.

— Ты уже иссяк? — спросил Левайн.

Скоупс улыбнулся.

— Я просто не знаю, что выбрать. «Подлинно, совершенная суета всякий человек живущий». [121] Тридцать восьмой псалом.

— Вот уж не знал, что ты религиозен. «Подлинно, человек ходит подобно призраку». Там же.

Вновь наступила долгая пауза.

— «Лишь знаю: тщетно мы любили, Лишь чувствую: прощай, прощай»! Байрон, [122] — наконец сказал Скоупс.

— Вижу, в ход пошли последние резервы, — фыркнул Левайн.

— Твой черед.

Профессор надолго задумался.

— «Журналист — это пройдоха, играющий на людском тщеславии, невежестве или одиночестве, который завоевывает их доверие, а потом предает без малейшего раскаяния». Джанет Малкольм.

— Я готов проверить, — тут же сказал владелец корпорации.

— Ты шутишь? — удивился Левайн. — Ты не можешь знать эту цитату. Я и сам ее помню только из-за того, что недавно использовал в своем выступлении.

— Я слышу ее первый раз. Но мне известно, что Джанет Малкольм пишет для «Ньюйоркера». [123] И я очень сомневаюсь, что их филологи пропустили бы слово «пройдоха».

— Сомнительная теория, — сказал Левайн. — Но если ты готов поставить ее на кон, то вперед.

— Проверим по компьютеру?

Левайн кивнул.

Скоупс ввел с клавиатуры параметры поиска. Им пришлось немного подождать. Наконец под словом «тщеславие» появилась цитата.

— Интуиция меня не подвела, — торжествующе сказал Скоупс. — Там написано не «пройдоха», а «мошенник». Первый раунд за мной.

Профессор промолчал.

Брент задал параметры для поиска следующего случайного слова. Огромный монитор очистился, после чего на нем появилось новое слово: смерть.

— Достаточно широкое понятие, — заметил Левайн и немного подумал. — «Дело не в том, что я боюсь смерти. Просто я не хочу там находиться, когда это произойдет». Вуди Аллен.

Скоупс рассмеялся.

— Одно из моих любимых. «Не боятся смерти лишь те, кто рассуждает о ней лишь теоретически». Мизнер. [124]

— «Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем себя счастливыми, иначе мы рискуем умереть, так ни разу и не засмеявшись». Лабрюйер, — ответил Левайн.

— «Многие готовы скорее умереть, чем подумать. Собственно, так оно и выходит». Рассел, — парировал его оппонент.

— «Страдальцы очень добрые люди: они копят богатство для тех, кто желает им смерти». Король Станислав, [125] — процитировал профессор.

— «Когда человек умирает, смерть наступает не только от болезни; он умирает от всей своей жизни». Пеги.

— «Каждый рождается королем, и многие, подобно королям, умирают в изгнании». [126] Уайльд.

— «Смерть есть то, после чего все теряет смысл». Розинов.

— Розинов? Кто, черт возьми, этот Розинов? — спросил Левайн.

— Хочешь проверить? — улыбнулся Скоупс.

— Нет.

— Тогда продолжим.

— «Смерть уничтожает человека, но мысль о смерти его спасает». Фрост.

— Как красиво. И по-христиански.

— Это не просто христианская идея. В иудаизме мысль о смерти должна вдохновить человека на достойную жизнь.

— Верю, если ты так говоришь, — сказал Скоупс. — Но меня это не слишком интересует. Разве ты не помнишь?