Чтение онлайн

Впечатление слабости и непоследовательности в действиях царских властей возникает не только при рассмотрении предпринимаемых инициатив в отношении польской шляхты на протяжении какого-то промежутка времени, но и в географическом плане. Сложно понять, почему к граничащим друг с другом Подольской и Волынской губерниям было разное отношение. Едва лишь наступил мир, как в Подолье возобновились преследования, зато на Волыни вернулись к своеобразному диалогу в установленной законом форме в связи с возвращением имущества нескольким первоначальным владельцам.

Очевидно, Арман-Эммануэль-Шарль Сен-При редко бывал в Каменец-Подольском, поэтому контроль над выборами в Подольской губернии в 1814 г. взялся с запалом осуществлять вице-губернатор Станислав Павловский. Он так придирчиво провел проверку и обнаружил столько нарушений закона от 3 марта 1805 г., что в 1815 г. был назначен на должность губернатора этой губернии и занимал ее вплоть до 1822 г. На такого чиновника государство могло положиться 318 .

Его расследование было основано не только на собственных находках, но и на удивительно большом количестве доносов самой шляхты. Павловский в соответствии с законом начал расследование с проверки списка шляхтичей, допущенных к выборам, где незаконно фигурировали, например, братья, которые сослались на один и тот же доход в 150 рублей, или отец и сыновья, таким же образом декларировавшие свой доход. Многие указывали на владение восьмью дымами, которых в действительности у них не было. Вопреки закону некоторые владельцы заложенных имений не указывали даты завершения ипотеки. В списке встречались и несовершеннолетние. Кое-кто не сообщил о приобретении земельной собственности в соседнем уезде, чтобы не платить налога. Большое количество имений было внесено в список без указания их местонахождения. В генеалогических книгах фигурировали, по сообщению многочисленных доносчиков, лица, не имевшие права голоса. Действуя в соответствии с законом, Павловский приказал сделать выдержки из этих книг и затребовал объяснений от заместителя каменецкого губернского предводителя шляхты Людвика Рачиборовского, который смог дать объяснение далеко не по всем пунктам.

Тогда вице-губернатор не побоялся превысить свои полномочия и занялся регулированием структуры шляхетского сословия. Он получил поддержку от командующего подольскими войсками генерала Бахметьева. Тот по его просьбе изъял из списков шляхты 11 семей в Летичевском, столько же в Литинском, шесть в Гайсинском и три семьи в Балтском уездах. Павловский считал необходимым создать комиссию для пересмотра всех книг с целью лучшего выявления виновников. Его начинания на 25 лет опередили подход Бибикова: шляхту, чье происхождение было подтверждено лишь на локальном уровне, он воспринимал как чиншевую. Князь Юзеф Четвертинский, избранный губернским предводителем шляхты, продержался на этом посту лишь год, поскольку Петербург, приняв во внимание все приводимые «ужасы», признал выборы 1815 г. недействительными.

Однако наибольший интерес вызывают усобицы, царившие в уже и без того узком мирке шляхты с правом голоса. Эта избранная шляхта была готова вынести сор из избы, требуя от имперских чиновников непременного вмешательства. Как ни парадоксально, но, несмотря на общее нежелание занимать низшие судебные должности и молчаливое согласие относительно избрания на них безземельных шляхтичей, доносы писались именно на чиншевиков. Возможно, это объясняется тем, что среди 200 – 300 избирателей существовала группа наиболее категорически настроенных и близких царскому правительству представителей землевладельцев.

Если еще можно понять князя Абамелика, который не был поляком и донес на балтского уездного предводителя шляхты Чарномского за то, что тот внес в список избирателей шляхту-голоту, а истинных шляхтичей, как указывал Абамелкин, вычеркнул, потому что они не были его приятелями, то как объяснить полное отсутствие шляхетской солидарности в Литинском уезде, где возник заговор против уездного предводителя шляхты Завроцкого, в котором участвовали такие помещики, как М. Липский, С. Радзейовский, граф Каспер Орловский и десятки других, покинувшие собрание в тот момент, когда маршалок предложил избрать безземельных шляхтичей? Правда, что в Могилев-Подольском уезде должность, на которую выдвигали чиншевика, не относилась к разряду второстепенных, речь шла о главе подкоморского суда? Князь Фридерик Любомирский, Феликс Бохенский и Леон Чайковский обратились к губернатору с протестом, заявив что «межевой суд по важности своей требует отличных дворян, пользующихся общей доверенностью». Стоит задуматься над тем, что скрывается за подобными доносами помещиков на безземельную шляхту, которую все-таки несмотря ни на что избрали; возможно, мы имеем дело с началом осознания того, что при назначении на должность следует руководствоваться критериями компетентности и образованности претендентов, а не господствующим до этого времени отбором согласно происхождению. Если это предположение верно, то защитники «отличных дворян» являли собой цвет консерватизма. В Ушицком уезде Станислав Стемповский и еще несколько лиц обжаловали избрание писарем Казимежа Ястшембского 319 , обвинив его в том, что он якобы ради избрания подделал акт покупки земли в селе Калувка. В доносах ни разу не говорилось о личных качествах избранного, которого хотели лишить должности, ни о причинах, по которым за него голосовало большинство. Возможно, велась борьба между теми, кто выступал за признание верховенства образования и их противниками?

Вполне вероятно и то, что такой раскол внутри шляхетского собрания отражает недавнюю вражду между сторонниками Наполеона и Александра I. Почему в Ушицком уезде крупный помещик Юзеф Вележинский так настаивал на том, чтобы сообщить царским властям, что подкоморий Павел Липинский не представил доказательств благородного происхождения, а потому его нельзя было утвердить в должности, на которую он был избран? Кто объяснит, что именно подтолкнуло таких аристократов, как Еловицкий или Михал Собанский из Гайсинского уезда (в котором суд был общим и для Ольгопольского уезда из-за нехватки достаточного количества подтвердивших свое происхождение шляхтичей – с этой проблемой мы уже сталкивались в Киевской губернии), обратиться к вице-губернатору с просьбой признать недействительным избрание двух несчастных подсудков Каспера Прохоцкого и Тадеуша Чарнецкого под постоянно повторявшимся предлогом отсутствия у них земельной собственности? Оба крупных помещика подчеркивали, что во время прошлых выборов они уже доносили на этих людей, из чего можно сделать вывод о существовании большинства, их избравшего.

В конечном итоге эту лавину доносов, подобную «посполитому рушению», можно объяснять проявлением верноподданнической угодливости шляхты, которая чувствовала в отношении себя крайнюю подозрительность царских властей и пошла на такие меры ради того, чтобы после потрясений 1812 г. доказать свою преданность законам империи, веря, что только так она сможет защитить свое право принадлежности к элите. В Ямпольском уезде помещик Матеуш Добжанский донес на выбранного подкоморским судьей Северина Ярошинского, так как тот не достиг еще совершеннолетия, а также на судью Маевского, не имевшего за душой никакого состояния. Почти все доносчики просили о создании специальных комиссий для проверки бумаг, т.е. они больше не доверяли шляхетским собраниям в их традиционной форме и склонялись к признанию критериев оценки принадлежности к дворянству, существовавших в Российской империи. Этот раскол шляхты крайне важен. В то же время нужно принимать во внимание его относительность: ведь речь идет лишь о настроениях среди меньшинства – шляхты с правом голоса, настроенной легитимистски и добивавшейся сохранения своего исключительного положения 320 .

Эта волна доносов была словно благословение для вице-губернатора, умело ею воспользовавшегося (хоть Сен-При также был ультрароялистом, но во всех тонкостях российско-польских отношений разобраться не мог). Вице-губернатор составил в виде таблицы список всех подозреваемых, в общей сложности 214 лиц, оказавшихся в выборных списках вопреки указу от 3 марта 1805 г. Затем он расписал их по уездам, тщательным образом указав фамилии, имена, количество голосов за и против, полученных на последних выборах, а также причины, по которым их избрание следует признать недействительным. Он отослал таблицу и отчет в Сенат, а сам, не дожидаясь реакции, продолжил ковать железо, пока горячо. Исполнение должностных обязанностей всеми подозреваемыми было приостановлено, их должности временно замещали те, кого избирали на предыдущих выборах (как будто их избрание прошло без сучка без задоринки), а новый губернский предводитель шляхты и председатель земского суда, к которым присоединился начальник государственной полиции, советник Короленко, возглавили чрезвычайную комиссию с целью проверки шляхетских реестров 321 .

Отдельная комиссия была создана по Литинскому уезду, который вице-губернатор представил как пример особого беспорядка. Ему очень хотелось доказать, что здесь, где располагалось одно из крупных имений князя Адама Ежи Чарторыйского – Старая Синява – с 7571 крепостным, дела шли куда бы лучше, если бы князь время от времени заглядывал в свое имение вместо того, чтобы сидеть в Варшаве или носиться по всей Европе и только получать с имения доход. Литинская комиссия поставила себе целью доказать, что значительная часть земель, считавшихся условными владениями, в действительности была продана или что там, напротив, множились фальшивые дарственные, что немало операций с недвижимостью никогда не декларировалось для уплаты налога, а во многих неразделенных имениях все совладельцы заявляли в качестве своей собственности одних и тех же крестьян как доказательство своей принадлежности к шляхте. Проверялись налоговые книги и бумаги, представленные в казенные палаты с целью установления достоверности дохода в 150 рублей (необходимый минимум для получения права голоса). Иными словами, в масштабе этого уезда была осуществлена проверка земельных собственников, подобная той, которую Бибиков будет проводить в 1839 г. по всей шляхте во всех трех губерниях 322 .

Одновременно с этим подобный отчет для Сената подготовил и генерал А.Н. Бахметьев. В нем подчеркивалась необходимость проведения тщательного расследования в Балтском уезде, доверив его «благонадежным чиновникам». Бахметьев обращал внимание на незначительное количество шляхты, подтвердившей свое происхождение, в списке тех, кто получал право голоса, и напомнил, что на всех предыдущих выборах голосовали шляхтичи, получившие право голоса вопреки указу от 3 марта 1805 г. Значительное место в отчете генерал отводил описанию коварства «полу-дворян», которые, «желая воспользоваться должностями, изыскивали средства к внесению себя в дворянские книги под разными предлогами», и приводил примеры используемых ими уловок. Одни договаривались с богатыми помещиками о фиктивной продаже земли и получении восьми дымов, хотя бы в вечное пользование. По мнению генерала, такие бумаги были недействительны. Другие заявляли, что одолжили деньги и пользовались ипотекой, которая якобы случайно состояла из восьми дымов, или хвастались вымышленными дарственными. «Хотя впрочем совершенно известно, – заключал генерал, – что дворяне сии, в самом деле ни имения не купили, ни сумм под заклад не давали, ни пожизненных записей не получили, но произошло всё сие на одной только бумаге по согласию с помещиками». Поскольку представленные генералом факты носили, скорее всего, достоверный характер, это делает правдоподобной гипотезу о существовании шляхетской солидарности не только между крупными и мелкими помещиками, но и даже между помещиками и безземельной шляхтой. Предлагая провести в Литинском и Балтском уездах перевыборы, генерал не имел иллюзий относительно других уездов и считал, что эти два примера являются основанием для того, чтобы в остальных уездах оставить на выборных должностях тех, кто был избран на предыдущих выборах.

8 марта 1815 г., после консультации с императором 11 февраля 1815 г., Сенат подтвердил повсеместную отмену выборов 1814 г. в Подольской губернии и оставил на выборных должностях тех, кто получил голоса на выборах 1811 г., приказав провести переизбрание в Балтском уезде. Новый министр внутренних дел Осип Козодавлев обратился 15 марта в Сенат с предложением провести такие же перевыборы и в Литинском уезде, представив также обширный анализ законодательного обоснования выборов.

Он уточнил, что на должностях, полученных в результате выборов 1811 г., могут быть оставлены лишь те лица, избрание которых полностью соответствует закону, а в ответе Бахметьеву он добавил, что в случае недостатка шляхтичей для исполнения судебных функций можно привлечь людей из губернского правления, а если и в этом случае людей будет не хватать, то следует обратиться к чиновникам Герольдии 323 . И хотя дело не дошло до непосредственного привлечения петербургских чиновников для участия в «автономном» шляхетском управлении, эта угроза сыграла свою роль и подготовила почву для будущих действий.