Чтение онлайн

Вот теперь было невозможно не прервать его.

– Вы слишком торопитесь, сэр, – выкрикнула Элизабет. – Не забывайте, что я еще не ответила. Позвольте мне сделать это без промедления. Примите мою благодарность за честь, которую вы мне оказываете. Я высоко ценю великодушие ваших предложений, но никак не могу принять их.

– Для меня не является секретом, – снисходительно поделился мистер Коллинз, сопровождая свои слова успокаивающим жестом, – что молодые леди обычно отвечают отказом на предложение джентльмена, когда он обращается к ним в первый раз, хотя они и не прочь его принять, и что иногда отказ повторяется во второй, а то и в третий раз. Поэтому меня никоим образом не обескуражило то, что вы только что сказали, и я надеюсь, что вскоре поведу вас к алтарю.

– Должна сказать, сэр, – попыталась вразумить его Элизабет, – что ваша надежда выглядит весьма странной после моего заявления. Уверяю вас, я не из тех барышень (если такие барышни вообще существуют), которые решаются на риск упустить свое счастье всего лишь ради того, чтобы их попросили во второй раз. Я совершенно серьезна в своем отказе. Вы никак не можете составить мое счастье, и я убеждена, что я последняя женщина в мире, которая могла бы сделать счастливым вас. Более того, если бы ваш друг леди Кэтрин была знакома со мной, я уверена, что она сочла бы меня во всех отношениях не подходящей для предназначаемой роли.

– Даже если бы можно было быть уверенным, что леди Кэтрин подумала бы именно так, – очень серьезно возразил мистер Коллинз, – то я, тем не менее, не могу себе представить, чтобы ее светлость категорически не одобрила бы вас. И будьте уверены, когда я буду иметь честь увидеть ее снова, я буду говорить в самых высоких выражениях о вашей скромности, бережливости и других качествах, заслуживающих похвалы.

– Тем не менее, мистер Коллинз, все похвалы в мой адрес будут излишними. Вы должны позволить мне судить самой и отдать мне должное за то, что я говорю то, что думаю. Я желаю вам обрести свое счастье и стать очень богатым, и, отказываясь от вашего предложения руки, обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы это осуществилось. Сделав мне предложение, вы, наверняка, преодолели чувство неловкости по отношению к моей семье и сможете теперь без каких-либо угрызений совести вступить во владение поместьем Лонгборн, когда бы это ни произошло. Таким образом, этот вопрос можно считать окончательно решенным.

И, произнеся эти слова, она готова была покинуть комнату, но мистер Коллинз обратился к ней как ни в чем ни бывало:

– Когда я буду иметь честь поговорить с вами по этому поводу в следующий раз, я надеюсь получить более благоприятный ответ, чем вы дали мне сегодня, и я далек от того, чтобы сейчас обвинять вас в жестокосердии, потому что мне известно, что у вашего пола есть устоявшийся обычай отвергать мужчину при первой попытке предложения, и, возможно, вы даже сейчас сказали достаточно, чтобы подтолкнуть меня к новым попыткам, в полном соответствие с истинной противоречивостью женского характера.

– Право, мистер Коллинз, – произнесла Элизабет с некоторой даже теплотой, – вы меня чрезвычайно озадачиваете. Если все то, что я сказала до сих пор, может показаться вам какой-либо формой поощрения, я теряюсь в догадках, как выразить свой отказ так, чтобы это убедило вас.

– Вы должны позволить мне льстить себе, моя дорогая кузина, считая, что ваш отказ – это не более чем слова. Мои причины верить в это вкратце таковы: мне не кажется, что ни сам я, принимая во внимание мое особое положение, не достоин того, чтобы мое предложение руки было принятым вами, ни та жизнь, которую я могу обеспечить вам, могли бы рассматриваться иначе, как весьма желательные. Само мое положение в обществе, мои связи с семьей де Бург и мои отношения с вашей семьей – обстоятельства весьма выигрышные для меня, к тому же вам следует принять во внимание, что, несмотря на ваши многочисленные достоинства, нет никакой уверенности в том, что вам когда-нибудь будет сделано еще одно предложение руки и сердца. К несчастью, ваша доля наследства настолько мала, что, по всей видимости, сведет на нет впечатление от вашей привлекательности и ценность других ваших достоинств. Таким образом я вынужден заключить, что вы не имеете серьезных оснований отвергать мое предложение, и предпочту приписать это вашему желанию умножить мою любовь внесением неопределенности, что соответствует обычаям изысканных дам.

– Уверяю вас, сэр, что я ни в коей мере не претендую на изысканность, которая состоит в том, чтобы доставлять мучения порядочному человеку, скорее, я заслуживаю комплимента за свою искренность. Я еще и еще раз благодарю вас за честь, которую вы оказали мне своими предложениями, но принять их не могу ни при каких обстоятельствах. Мои чувства противятся этому. Могу я говорить проще? Отнеситесь ко мне сейчас не как к изящной кокетке, желающей поиграть вашими чувствами, а как к разумному существу, говорящему вам правду от чистого сердца.

– Вы очаровательны во всем! – воскликнул он, хотя уверенности в нем заметно поубавилось. – Но я убежден, что, если мое предложение будет поддержано недвусмысленно выраженной волей обоих ваших любящих родителей, оно обязательно станет желанным.

На такую настойчивость в самообмане, не желающем поддаваться хотя бы какой-то логике, Элизабет ничего не ответила и немедленно удалилась, полная решимости, если он и дальше будет считать ее неоднократные отказы заманивающим поощрением, обратиться к отцу, чей отказ мог быть понят с полной определенностью, и чье поведение, по крайней мере, нельзя было бы принять за аффектацию и кокетство изысканной дамы.

Мистеру Коллинзу недолго пришлось в одиночестве размышлять о том, насколько убедительной оказалась его страсть, ибо миссис Беннет, которая сгорала от нетерпения в соседней комнате в ожидании окончания объяснения, как только увидела, что Элизабет открыла дверь и быстрым шагом направилась к лестнице, влетела в комнату для завтраков и начала поздравлять его и себя в самых восторженных выражениях, восторгаясь счастливой перспективой их укрепляющегося родства. Мистер Коллинз принял поздравления и ответил на них с не меньшим воодушевлением, а затем приступил к изложению подробностей их беседы, результатами которой, как он полагал, у него были все основания быть удовлетворенным, поскольку отказ, который упорно высказывала кузина, без сомнения, проистекал из ее робости и природной утонченности характера.

Слова его, однако, поразили миссис Беннет: хотелось бы ей верить в то, что дочь ее имела целью поощрить его, протестуя против лестных предложений, но она, зная свою дочь, не смела даже допустить подобное и не могла заставить себя в это поверить, просто лишь повторяя все раз за разом.

– Не сомневайтесь, мистер Коллинз, – уверила она, – Лиззи образумится. Я поговорю с ней об этом как мать. Она очень упрямая и глупая девушка и не понимает, в чем состоит ее интерес, но я заставлю ее это осознать.

– Простите, что прерываю вас, мадам, – воскликнул мистер Коллинз, – но если она действительно настолько упряма и глупа, я даже не знаю, будет ли она вообще подходящей женой для человека моего положения, который, естественно, рассчитывает обрести счастье в браке. Поэтому, если она действительно упорствует в отказе от моего предложения, возможно, было бы лучше не принуждать ее принять его, потому что, если ей присущи такие дефекты характера, она не сможет ни в коей мере способствовать моему благоденствию.

– Сэр, вы совершенно неправильно поняли меня, – встревожилась миссис Беннет. – Лиззи проявляет упрямство лишь в таких деликатных вопросах, как этот. Во всем остальном она самая покладистая девушка, какая когда-либо жила на свете. Я сейчас же пойду к мистеру Беннету, и уверена, мы очень скоро уладим это недоразумение.

Не дав ему времени возразить, она тут же поспешила к мужу и запричитала, ворвавшись в библиотеку:

– О! Мистер Беннет, ваше вмешательство необходимо безотлагательно, мы все в отчаянии. Вы должны пойти и заставить Лиззи выйти замуж за мистера Коллинза, потому что она клянется, что не сделает этого, и если вы не поторопитесь, он передумает и откажется от нее.