Чтение онлайн

Как только миссис Рейнольдс почуяла, что эта молодая особа, по-видимому, знакома с ее хозяином, ее интерес по отношению к Элизабет заметно усилился.

– А разве барышня знает мистера Дарси?

Элизабет покраснела и, смутившись, промямлила:

– Да… немного.

– Полагаю, мэм, вы тоже считаете его красивым?

– Конечно. Он очень мил.

– Что касается меня, то людей красивее его я пока еще не видела. Впрочем, вы сами сможете в этом убедиться. В галерее наверху есть более удачная работа художника, которая к тому же значительно крупнее. А миниатюры здесь находятся потому, что эта комната у моего покойного хозяина была самой любимой. Он сам развесил их над камином.

Элизабет по крайней мере теперь понимала, чт(среди них делало изображение мистера Уикема.

Затем миссис Рейнольдс обратила их внимание на портрет мисс Дарси, написанный, когда той было всего восемь лет.

– А мисс Дарси такая же красивая, как и ее брат? – поинтересовалась миссис Гардинер.

– О да! Самая прелестная молодая леди из всех, что я видела. Кроме того, она получила превосходнейшее образование, а потому отлично играет и поет. В соседней комнате, между прочим, стоит новый инструмент, который прибыл специально для нее. Это подарок от моего хозяина. Кстати, мисс Дарси завтра тоже приезжает.

Мистеру Гардинеру, чьи манеры всегда отличались непринужденностью и естественностью, при помощи ненавязчивых вопросов и кратких замечаний довольно легко удалось разговорить домоправительницу; но и сама миссис Рейнольдс, похоже, получала невероятное удовольствие, распространяясь о достоинствах своего хозяина и его юной сестры.

– Часто ли мистер Дарси бывает в Пемберли в течение года?

– Не так часто, как мне бы того хотелось, сэр. Я считаю, что он мог бы проводить здесь хотя бы половину своего времени. А вот мисс Дарси в летние месяцы отсюда почти не выбирается.

«За исключением тех случаев, – подумала Элизабет, – когда ей непременно надо ехать в Рамсгейт».

– Если бы ваш хозяин женился, то вы, наверное, видели бы его почаще.

– Конечно, сэр. Но я понятия не имею, когда это произойдет. Даже не знаю, есть ли вообще такая барышня, которая была бы для него достаточно хороша. Он чересчур разборчив, знаете ли.

Переглянувшись, мистер и миссис Гардинер заулыбались.

– Уверена, – не удержавшись, произнесла Элизабет, – что это делает ему честь, если вы на самом деле так думаете.

– Я всегда говорю только правду. Впрочем, вы можете спросить любого, кто более или менее знает его, – ответила экономка.

Элизабет решила, что больше не должна позволять себе подобных вольностей, и потому заставила себя помалкивать, хотя внутри она по-прежнему поражалась тому, о чем утверждала миссис Рейнольдс:

– За всю свою жизнь я ни разу от него не услышала ни одного резкого слова; а ведь я знаю его с тех пор, как ему исполнилось четыре года.

Такая похвала уже никак не вязалась с представлениями Элизабет. Сама она всегда была убеждена в обратном, и считала мистера Дарси далеко не уравновешенным человеком. Лестные отзывы экономки теперь окончательно разбудили в ней интерес; она жаждала услышать что-нибудь еще и была благодарна своему дядюшке, который с готовностью поддержал эту увлекательную беседу:

– Существует не так много людей, о которых можно сказать столько добрых слов. Вы, должно быть, очень счастливы, что у вас такой хозяин.

– Да, сэр. Мне, безусловно, повезло с ним. Думаю, что, если бы мне пришлось обойти весь мир, я все равно не нашла бы никого лучше его. Я, кстати, уже давно заметила, что дети с мягким характером, повзрослев, всегда сохраняют в себе это качество и, в конце концов, становятся очень приятными молодыми людьми; а он, знаете ли, был таким беззлобным, добродушным мальчиком…

«Неужели это тот самый мистер Дарси?» – уставившись на экономку, думала Элизабет.

– Его отец ведь тоже был весьма приятным в обхождении человеком, – вспомнила вдруг миссис Гардинер.

– Да, мэм. Я полностью с вами согласна. И сын действительно весь в него. Даже с бедными ведет себя так же любезно.

Элизабет слушала, то удивляясь, то сомневаясь, и с нетерпением ждала новых заявлений о том, какой замечательный и неповторимый мистер Дарси. Однако миссис Рейнольдс больше ничем ее не порадовала. Тщеславие заставило ее перевести разговор на богато инкрустированные рамы, на размеры покоев и на дороговизну мебели. Мистер Гардинер, которого весьма забавлял тот факт, что в этом доме с таким предубеждением относятся к тому, чтобы, безмерно расхваливая хозяина, выставить его в самом выгодном свете, попытался вновь вернутся к оставленной теме; и, пока все они поднимались по главной лестнице, экономка охотно поведала ему о не перечисленных ранее его достоинствах и положительных качествах.

– Он отличный помещик и вообще самый лучший собственник из всех, кто когда-либо жил на этом свете. Он совершенно не похож на тех необузданных молодых людей, которые думают только о своей персоне. Ни один из его арендаторов или слуг не отзовется о нем плохо. Некоторые, правда, считают его чересчур гордым, но лично я, уверяю вас, никогда за ним этого не замечала. По-моему, такое мнение сложилось у завистников только потому, что он не так болтлив, как многие его сверстники.

«Эта черта характера, безусловно, не делает его хуже», – рассуждала про себя Элизабет.

– Такие нежные слова в его адрес, – украдкой шепнула ей тетка, – никак не согласуются с тем, как он поступил по отношению к нашему несчастному другу.

– Может быть, нас нарочно вводят в заблуждение.

– Едва ли. Мы же не простые прохожие.

Когда они, наконец, достигли верхней ступеньки и оказались посреди широкого коридора, их проводили в довольно уютную гостиную, меблированную (судя по всему, не так давно) с еще б(льшим вкусом, чем помещения на нижнем этаже. Впрочем, экономка сама тут же сообщила им, что все работы по отделке комнаты только что завершены, так как ее хозяин распорядился управиться к приезду мисс Дарси, которая во время своего последнего пребывания в Пемберли особенно полюбила эту гостиную.

– Он, несомненно, очень чуткий брат, – проговорила Элизабет, подходя к одному из окон.

Миссис Рейнольдс, на мгновение задумавшись, уже, по-видимому, предвкушала радость мисс Дарси, которой вскоре предстояло переступить порог этой комнаты.

– А он всегда такой заботливый, – добавила она. – Готов пойти на что угодно, лишь бы сделать приятное своей сестре. Для него нет ничего невозможного.

Между тем во всем доме им оставалось осмотреть только две-три спальни и картинную галерею. Последняя включала в себя достаточно много прекрасных работ; но, поскольку Элизабет не слишком хорошо разбиралась в произведениях искусства, и ей уже вполне хватило того, что она видела внизу, она обращала свой взор лишь на изображения мисс Дарси, выполненные карандашом. Такую технику она считала более доступной для своего понимания, да и сама личность вызывала в ней относительный интерес.

Разумеется, в галерее были собраны, прежде всего, семейные портреты, но не многие из них могли бы привлечь внимание постороннего человека. Элизабет тоже проходила мимо большинства работ, однако взгляд ее находился в постоянных поисках лица, чьи черты были бы ей знакомы. И она нашла его; и, отметив поразительное сходство с самим мистером Дарси, увидела ту же широкую улыбку, которая временами появлялась на его губах, когда он смотрел на нее. В раздумьях она простояла перед портретом несколько минут и, прежде чем они вышли из галереи, вновь вернулась к нему. Миссис Рейнольдс же мимоходом сообщила, что картина была написана еще при жизни его покойного отца.