Чтение онлайн

— Ничего, — всем сердцем согласилась я.

— Oculus Mundi.Вот как их называли. Вы знаете, что это означает?

Я призналась, что мое образование еще недостаточно, чтобы знать эти слова.

— Око мира, — сказал он мне. — Носите его, и вы никогда не совершите самоубийство.

— У меня никогда не было опала, но мне и в голову не могла прийти мысль о самоубийстве.

— Вы слишком молоды. Вы говорите, что ваше имя Опал? И Джессика тоже. Знаете, оно мне нравится. Джесси, очень дружеское.

— Во всяком случае оно не заставляет думать об излечении слепоты и о спасении от чаши с ядом.

— Безусловно, — сказал он, и мы громко рассмеялись.

— Опал дает еще дар пророчества, — продолжал он. — Так говорят: пророчества и предвидения.

Он снял кольцо с мизинца и показал его мне. Это был прекрасный камень, обрамленный золотом. Я надела его на свой указательный палец, но оно было слишком велико. Я смотрела на переливы камня. Он был темно-синий с красными, желтыми и зелеными искорками. Он протянул нетерпеливо руку за кольцом, и я вернула его.

— Оно прекрасно, — сказала я.

— Новый Южный Уэльс — он оттуда. Говорю вам, мисс Джесси, когда-нибудь там найдут огромные россыпи, больше, чем нашли мы. Но меня там не будет, — он постучал по шали на коленях. — В этом деле есть риск. Нужно быть готовым к нему. Но подумайте о вознаграждении. Я никогда не забуду тот день, когда это случилось. Я думал, что со мной покончено. В тот день я собирал красивые опалы, наверху пещеры они напоминали устриц… да, устриц. Я не мог поверить своей удаче. Представьте меня, выдалбливающего их из камня. Это было в глубокой пещере. Они крепко сидели в красноватых песчаных пластах. Вдруг раздался грохот, рухнул свод пещеры. Меня вытащили только через три часа. Я получил свои опалы и хотя говорил себе, что один из них прекрасен и стоит того, чтобы потерять ногу, все же, между нами говоря, не стоит отдавать свои конечности даже в обмен на такую красоту. И все-таки это моя награда. Сначала я подумал, что это еще один Зеленый луч. Конечно, это не совсем то, но в нем есть удивительный магический зеленый оттенок. Этот камень был первым, что я увидел, когда пришел в себя. Я долго пробыл в больнице после того, как мне отняли ногу. Это было необходимо. Гангрена и все такое. Меня долго не могли перевезти в Сидней, поэтому я и потерял ногу. Первое, что я сказал, было: «Покажите мне тот зеленый опал». И вот он лежал в моей ладони, и хотя я знал, что потерял ногу, я, тем не менее, испытывал гордость, глядя на эту прекрасную вещь.

— Он должен был защитить вас от обвала, — заметила я.

— Видите ли, он еще не принадлежал мне, когда скала начала трещать. Я смотрю на все это так: это моя плата за камни. Они сделали меня миллионером.

— Было бы ужасно потерять ногу ни за что.

— Я знал, что больше мне не быть старателем. Кто видел когда-нибудь одноногого рудокопа? Но, может быть, я вылезу из этого кресла, начну ковылять, хотя прежде я должен привыкнуть к своей деревянной ноге. Мне сказали, что необходим длительный отдых; я подумал, что самое лучшее место — это Оукланд Холл. Здесь я пытаюсь с помощью костыля ходить на деревянной ноге, хотя пока больше полагаюсь на это старое кресло. И видите, что могло бы случиться со мной, если бы меня не спасла некая молодая леди.

— Я рада, что встретила вас, и не только по этой причине.

— А по какой еще?

— Я услышала ваш рассказ об опалах.

— А ведь между мной и вашей семьей существует нечто вроде кровной вражды.

Он громко засмеялся, и я тоже. Казалось, между нами установилась какая-то связь, заставлявшая нас беспричинно смеяться. Нам нравилась необычность нашего знакомства. Кроме того, подумала я, а позднее уверилась в этом, ему была приятна возможность щелкнуть по носу мою семью.

— Видите ли, я купил дом, принадлежавший им несколько веков. Оружие Клэверингов очень красиво, оно развешано по стенам и над каминами, но оно не помогло им. Оукланд Холл был гнездом Клэверингов с 1507 года, пока этот грубиян Хенникер не появился и не выставил их оттуда не огнем и мечом, не порохом и убеждением, а деньгами!

— Если бы Клэверинги очень дорожили своим гнездом, они не отдали бы его. Что же касается вас, мистер Хенникер, вы рисковали жизнью и поэтому получили его. И я рада.

— Странно слышать такие слова от одного из Клэверингов. Но ведь это Опал.

— Я так и не могу понять, почему мне дали это имя. Возможно потому что я родилась в Италии. Думаю, моя мама была тогда совершенно другой.

— Люди меняются, — сказал мистер Хенникер. — В половине пятого я ожидаю посетителя и должен удалиться. Надеюсь, мы снова увидимся.

— О да, мистер Хенникер.

— Может быть, завтра на этом месте в то же время?

— С удовольствием.

— Мне кажется, у нас есть что рассказать друг другу. Значит, завтра в это же время.

Я смотрела, как он повернул свое кресло к дому. Затем в прекрасном настроении перебежала мостик, остановилась на берегу и снова оглянулась. Деревья скрывали дом, но я представила, как он въезжает в него, зовет Банкера и смеется, потому что подружился с одним из Клэверингов.

«Он искатель приключений, — подумала я, — такой же, как и я».

Я старалась скрыть свое возбуждение, но от Мадди оно не укрылось. Она сказала, что не может понять, кого я ей больше напоминаю — ленивую собаку с двумя хвостами или кошку, укравшую сливки.

— Что-то вы очень довольны собой, — добавила она с подозрением.

— Прекрасный день, — весело ответила я.

— Гром гремит, — проворчала она.

Это рассмешило меня. Безусловно, атмосфера была бы штормовой, если бы стало известно, что я разговаривала с врагом и договорилась о новой встрече.

Я едва могла дождаться утра. Когда я пришла, он уже ждал меня. Он говорил… Он говорил, и как же мне нравилось слушать его! Он рассказывал о своей жизни — о жизни в Лондоне.

— Лондон! — говорил он. — Вот это город! Где бы я ни был, я не мог его забыть. Но остались и тяжелые воспоминания. Мы были бедны. Конечно, бывают и более бедные люди. В нашей семье был только один ребенок — я. Мать не могла иметь больше детей, и это было своего рода благословением. Я ходил учиться к какой-то старой даме, потом я попал в школу оборванцев, где понял, на чем стоит этот мир. В двенадцать лет я закончил образование и был готов к битве с жизнью. К тому времени мой отец умер. Он был пьяницей, и потеря была небольшой. Я решил добиться лучшей жизни для матери.

Меня несколько удивляло, что все это он рассказывает мне. В какой-то мере он был актером. Вспоминая различные эпизоды, он невольно изменял выражение лица, даже голос его менялся. Когда он описывал, как продавал печеную картошку, его лицо морщилось, и он кричал:

— Покупайте этих горячих и рассыпчатых красавиц! Всего два пенни. Набьете желудок и согреете руки.

— Да, мисс Джесси, — становился он самим собой, — вы скажете, что это грубо, но таковы улицы Лондона, а я старался что-нибудь заработать…