Чтение онлайн

— У нас нет возможности отвечать таким же гостеприимством, — вздыхала мама. — А могло бы быть иначе. Ведь раньше наш дом всегда был полон гостей.

В такие минуты я наблюдала за отцом, который закрывался газетой, как щитом: часто он находил причину, чтобы уйти. Однажды я высказала свое мнение о том, что если люди приглашают гостей, то не всегда просят у них что-нибудь взамен.

— Ты не разбираешься в отношениях в обществе, — сказала мама с напускным смирением, — да и как можно ждать этого от тебя после того воспитания, которое ты здесь получила.

Мне стало жаль, что я дала еще один повод для упреков.

И в этот день мы сидели за столом в нашей чудесной столовой. Дауэр Хауз был построен позже, чем Оукланд Холл, в 1696 году, как сообщала надпись над входом. Я всегда считала, что это прекрасный дом, и он мог считаться небольшим только в сравнении с Оукланд Холлом. Столовая была величественной, хотя и не обширной, окна выходили на газоны — гордость Бедняги Джармина.

Мы сидели за столом из красного дерева с гнутыми ножками, который привезли из Оукланд Холла.

— Мы должны были хоть что-нибудь спасти, но перевезти всю мебель было невозможно, и мы многое оставили там.

Мама говорила так, как будто они всем этим пожертвовали, но я уверена, что мистер Хенникер дал им за все хорошую цену. Мой отец во главе стола почти всегда молчал. Мама на другом конце зорко следила за Мадди, которая в добавление к своим обязанностям еще и прислуживала за столом, причем этот факт огорчал маму гораздо больше, чем Мадди. Справа от мамы было место Ксавье, а по обеим сторонам от отца — мое и Мириам. Ксавье заговорил о том, как пагубно влияет летняя засуха на урожай, и выразил уверенность, что дождей не будет. Одно и то же повторяли каждый год, но урожай благополучно собирали, а церковь украшали колосьями ржи для того, чтобы это чудо повторилось.

— Когда я думаю о земле, которой мы раньше владели… — вздохнула мама.

Это было знаком для отца. Он прочистил горло и заговорил о том, как мало дождей в этом году по сравнению с прошлым.

— Я помню, какие ливни были в прошлом году. Большая часть полей Эрроуланда была под водой.

Это было ошибкой, потому что ферма Эрроуланд принадлежала Даннингэмам и его слова напомнили маме о леди Кларе. Я взглянула на Ксавье, чтобы увидеть его реакцию. Он не подал вида, что ему это неприятно, он вообще никогда не проявлял своих эмоций, так как считал это недостатком воспитания. Мне казалось, что именно по этой причине ему было так трудно дать понять леди Кларе, что он хочет на ней жениться.

— Даннингэмам не страшно ненастье, — сказала мама, — они сохраняли свое состояние из поколения в поколение.

— Совершенно верно, — покорно согласился отец.

Мне было очень жаль его и, чтобы изменить тему разговора, я выпалила:

— Кто такая Джессика Клэверинг?

Тотчас же наступило молчание. Я была уверена, что Мадди, стоявшая у буфета, чуть не выронила блюдо с цветной капустой. Все смотрели на меня, а я видела, как легкая краска выступила на лице у мамы.

— Что ты имеешь в виду, Джессика? — нетерпеливо сказала она, но я достаточно хорошо знала ее, чтобы понять, что на этот раз она старалась скрыть свое замешательство.

— Это шутка? — спросила Мириам. Ее губы, которые с годами становились все тоньше, слегка дрожали. — Ты прекрасно знаешь, кто ты.

— Я Опал Джессика и часто удивляюсь, почему меня никто так не называет.

Казалось, мама успокоилась.

— Оно не очень подходящее, — сказала она.

— Зачем же меня так назвали?

Ксавье, которые всегда, если мог, приходил на выручку, сказал:

— У многих из нас имена, которые нам не особенно нравятся, но в то время, когда мы родились, они казались вполне подходящими. Во всяком случае, люди привыкают к своим именам, и я думаю, что Джессика — красивое имя и, как мама объяснила, весьма достойное.

Я не собиралась отступать.

— Но кто же та Джессика, которая похоронена на Пустоши? — настаивала я.

— Похоронена на Пустоши? — раздраженно переспросила мама. — В чем дело, Мадди, капуста скоро остынет. Подавай скорее.

Мадди подала блюдо, а я, как всегда, не получила ответа. Мириам пробормотала:

— Надеюсь, миссис Кобб как следует ее сварила. Прошлый раз она была твердовата.

— Да, и я поговорила с ней, — сказала мама.

— Я должна знать, — вновь вступила я. — Нельзя же похоронить кого-то около дома и не знать, кто это. Я нашла диск с ее именем.

— А что ты делала на этой, как ты называешь, Пустоши? — спросила мама.

Я знала ее тактику. Когда она бывала в затруднительном положении, то всегда переходила в атаку.

— Я часто туда хожу.

— Лучше бы ты занялась делом. Нужно рассортировать целую кучу тряпок для бедных. Не так ли, Мириам?

— Конечно, мама. В доме много работы.

— Это всегда казалось мне пустой тратой времени, — проворчала я. — Для чего подрубать тряпки, ведь они вытирают пыль и без этого.

Мое замечание дало повод маме прочитать одну из своих проповедей о том, что мы должны давать бедным все, чем мы пользуемся сами. Разговор перешел на тряпки, сделанные из старой одежды. Если мы не можем больше дарить им рубашки, платья и одеяла, то раздача тряпок все же давала нам ощущение принадлежности к высшему классу.

Ксавье и Мириам печально слушали, а отец как обычно молчал. Подали сыр. Когда он был съеден, мама встала изо стола прежде, чем я успела продолжить разговор о могиле и надписи. После обеда я направилась в свою спальню. Поднимаясь по лестнице, я услышала голоса родителей. Отец говорил:

— Она должна узнать. Рано или поздно ей расскажут.

— Ерунда, — возразила мама.

— Я не вижу, как…

— Если бы не ты, этого никогда бы не случилось.

Я без всякого смущения старалась подслушать их разговор, ведь я знала, что они говорят о могиле Джессики.

Они пошли в гостиную. Я же, как всегда, осталась в недоумении. Все указывало на то, что отец на самом деле проиграл наше состояние.

Среда приближалась, и волнение по поводу предстоящего визита в Оукланд Холл затмило мое любопытство. Когда днем я перешла через мостик, меня поразила мысль, что я буду гостьей в имении, которое могло быть моим собственным домом. О Боже, подумала я, это мысли моей мамы!