Чтение онлайн

— Ненавижу вас, — голос монахини сорвался на нервный крик. — Вы всё испортили! Мы просто хотели привести в порядок монастырь! Не подходи, — еще громче закричала она на приближающегося Лекса. — Такие вот обесчестили меня! Ненавижу вас!

Истерика окончательно накрыла бедную монахиню, ночь так и разрывали ее рыдания вперемешку с нервным хохотом. Она лихорадочно мотала головой в разные стороны, размазывая слезы по щекам. Я медленно начала к ней подходить, жестом показывая парням, чтобы они скрылись из поля зрения, не нужно нервировать бедную девочку, ей и так досталось. С неба медленно падал первый в этом году снег, касаясь поверхностей, он тут же таял, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Я опустилась на землю рядом с девушкой, которая никак не отреагировала на мое приближение. Как ее успокоить, я не знала, но хотя бы сбежать она не пыталась. Начав гладить ее по плечу, я попыталась сказать какую-то утешительную речь, но меня внезапно прервала сама монахиня. Она отняла руки от своего лица и уставилась на меня безумными карими глазами.

— Они ведь не правы, нельзя так жить в монастыре, — сбивчиво бормотала девушка, цепляясь за мои руки.

— Да, да, — не спорила я с ней, потому что это могло только навредить. Мне с большим трудом удалось не поморщиться от прикосновений, потому что она задела все еще кровоточащие царапины.

— И мы только хотели помочь всем, да, только помочь, — она начала раскачиваться и смотреть куда-то в одну точку. — Мать Хельга хотела помочь мне. Я так страдала, мне было так плохо, а она помогла мне, она хотела помочь всем. Но эти неблагодарные ее не поняли. Но я знаю, что делать, — голос девушки понизился до шепота. — Я их всех убью. А потом себя, тогда мы все вознесемся на небеса. Я так и сделаю, я так и сделаю. Ты ведь поможешь мне? Помоги мне вознести всех, тогда мы после смерти будем на небесах, нас возблагодарят на том свете. Где мои четки? Я хочу помолиться…

Девушка начала шептать совершенно невнятные слова, а затем завалилась на меня. Я подняла голову и увидела Лекса, на кончиках пальцев которого угасло золотистое сияние. Он взял девушку на руки и устало посмотрел на меня. Я поднялась с мокрой земли, и мы направились в сторону монастыря.

Как оказалось, избушка стояла в близлежащем лесочке, так что нам пришлось изрядно поплутать между деревьев. Пока мы выбирались, Лекс и Эван рассказывали о том, что произошло после того, как они оставили нас под окнами монастыря. Сеть, накинутая на девушку, оказалась выше всяких похвал, бедная монахиня даже не заподозрила, что на ее навесили заклинание. Но она наоборот дожидалась, пока за ней погонятся. Заметив преследование, девушка начала уводить парней как можно дальше от территории монастыря и леса, если бы не заклинание Лекса, то ей бы это удалось. В какой-то момент она решила, завела их достаточно далеко, а потом попыталась скинуть идущих по следу. А ребята сделали вид, что ей это удалось, а затем без проблем выследили почти у самой избушки. Там Винтер наложил чары, от которых девушка впала в сон. Что было дальше, и так известно.

— Ты сможешь помочь ей? — спросил у меня Лекс, прижимая девушку покрепче к себе.

Некоторое время я молчала, не зная, как подобрать слова. Девушка сошла с ума, даже не будучи профессиональным лекарем, даже не проводя никаких экспертиз, я точно могла сказать это. Думаю, что ребята тоже поняли, что с головой у несчастной не все в порядке.

— Я могу исцелить тело, но не душу, — медленно проговорила я, тщательно взвешивая каждое слово.

На нас обрушилось нехорошее молчание. Каждый думал о чем-то своем, в глубине души жалея обреченную девушку. Скорее всего, остаток своих дней ей придется провести под строгим надзором докторов. Она всего лишь хотела построить идеальный мирок, хотя бы на территории монастыря. Если бы не люди, когда-то надругавшиеся над девушкой, ее судьба могла бы сложиться совершенно иначе. А мать Хельга… Она всего лишь дала монахине то, о чем она так страстно мечтала. Умиротворение.

Снег все еще продолжал кружиться над нашими головами, тая, едва соприкоснувшись с поверхностью. Грязь под ногами окончательно превратилась в месиво. Я наконец-то почувствовала холод и зябко поежилась. Монастырь встретил нас своими темными стенами.

========== Глава седьмая, о поросенке с яблоками и валерианке ==========

Выезжать из монастыря собирались в полдень. Теперь уже в своем настоящем облике мы долго и муторно рассказывали матери Каталине и остальным о произошедшей истории. Любительница кошек и юная художница, сестры Агата и Рената соответственно, отсыпались в своих кельях. Они, кстати, даже не простудились, лежа на холодном полу в заброшенной избушке, чего нельзя было сказать обо мне — я на утро хлюпала носом и ощущала резь в горле. Лекарства от простуды я, бестолковая кукушка, оставила во дворце, так что лечение пришлось отложить до возвращения.

Сошедшую с ума монахиню звали сестра Роуз. Как оказалось, она недавно пришла в монастырь, совершенно разбитая и потерянная девушка пыталась начать новую жизнь. Именно в нее вселилась первоначально мать Хельга, несмотря на то, что мы подумали на художницу. Грязными пальцы были из-за четок, которые девушка практически всегда перебирала, они были покрыты слоем некачественной краски, поэтому пальцы девушки были чумазыми, как выразилась сестра Агрипа. Затем уже мать Хельга позаимствовала тело сестры Ренаты и заставила еще изобразить в своем альбоме руну, которая внушила нам галлюцинации. Также в теле художницы она активировала свои старые зарисовки на территории монастыря.

Сестра Агата же матери Хельге просто не нравилась, причиной тому послужила чрезмерная любовь юной сестры к безделушкам. Видимо, рассекая в ее теле, призрачная матушка надеялась на перевоспитание. Истинных причин мы уже все равно не узнаем. Могло ли соседство с призраком еще больше навредить затуманенному мозгу сестры Роуз, оставалось только гадать. Но девушка, поговорив с матерью Каталиной, добровольно решила отправиться к лекарям. Мы искренне надеялись, что для монахини все сложится удачно, если её не пришлось принуждать к лечению, то, может, она сможет восстановить свой разум.

Кстати, кости матери Хельги на всякий случай сожгли, мало ли что. Изгнать-то Лекс ее изгнал, но, кто знает, вдруг она вернется еще более озлобленная, чем до своего забега по территории. Старшие наставницы не особо оценили сожжение останков, но страх перед возвращением нервного призрака был сильнее, так что перед входом долго горел веселенький костерок. Ах да, лучевую кость сестры Агрипы мы тоже вернули на место. Правда, сначала на нее, воткнутую в клумбу, наткнулась сестра Анна, но все разрешилось вполне благополучно. Я даже лично отнесла кость в склеп, но не задержалась в нем надолго, все-таки лишний раз сталкиваться со скелетами — не по мне.

Провожали нас всем монастырем, парни ловили на себе восхищенные взгляды девушек, а я скромно сидела в телеге и ждала, пока они пожмут всем желающим ручки. Мерк, парнишка, привезший нас в монастырь, вызвался доставить и обратно. Видимо, ему не терпелось услышать историю из первых уст. Наконец, ребята залезли в телегу, и мы начали трястись по дороге в Лихолесье.

***

— Дик, — обратилась я к парню, который ехал чуть впереди меня.

Форс притормозил коня и поехал со мной бок о бок. Я была увлечена поимкой соскользнувшего конца шарфа, поэтому не сразу задала свой вопрос.

— Что ты хотела, Вэл? — Ричард проворно поймал шарф и замотал вокруг моей шеи. Между прочим, рассеченная рука его абсолютно не беспокоила, я залечила, как только мы вернулись в монастырь.

— Ты в избушке каким-то образом вернул себе контроль над телом, как тебе это удалось?

Лекс и Эван тоже попридержали коней, заинтересованно прислушиваясь к нашему разговору. Каким образом Дику удалось осуществить вышеупомянутое возвращение контроля, так и осталось загадкой. Кстати, он совершенно не помнил того момента, как мать Хельга заняла его шкурку. Ричард напустил на себя важный вид, но достаточно быстро сдался, начиная хихикать в воротник куртки.