Чтение онлайн

Наше оружие Лекс уменьшил до таких размеров, что оно уместилось в небольшой мешок, вес от этого, правда, не изменился. Также в мешок отправились аптечка и еще кое-какие мелочи, вроде веревки и мыла. С горем пополам разместившись в телеге, мы начали наш путь до монастыря. Пожалуй, важно отметить тот факт, что в село мы въехали по одной дороге — достаточно ровной и укатанной, а дорога до монастыря находилась с противоположной стороны и была вся в ямах и ухабах. Удары судьбы об одно место терпели со скорбным молчанием, однако наши лица весьма красочно выражали мнение по этому поводу, заставляя мать Каталину прятать улыбку.

Спустя очень короткое (хвала небесам!) время наша процессия подъехала к монастырю. Территория на первый взгляд достаточно большая, но никого из обитателей не видно, кажется, мы приехали после отбоя. Что же, тем лучше — избежим хотя бы на время лишних расспросов. Отправив Мерка разгружать телегу, мать Каталина повела нас за собой в здание монастыря. Там мы долго кружили по запутанным коридорам и галереям, пока не попали в небольшую комнатку, единственным источником света в которой была одинокая свеча на столе.

— Присаживайтесь, — мать-настоятельница указала нам на стулья, расположенные перед столом. — От лица всего монастыря я выражаю вам благодарность. И надеюсь, что мужчины будут вести себя прилично и не нарушат правил монастыря. Впрочем, вас, девушка, это тоже касается. Остальные жители монастыря ни о чем не догадаются, замаскированы вы великолепно.

— Но вы как-то узнали, что я настоящая девушка.

— Может, потому что ты нам дышишь в пупок? — с ехидцей спросил Дик.

Я метнула в его сторону угрожающий взгляд. Я действительно намного ниже всех, но не настолько же, все по плечо буду. А с ростом неловко как-то вышло, могла бы и сама догадаться…

— Мать Каталина, могли бы вы поподробнее рассказать о том, что происходит в монастыре? — взял ситуацию под свой контроль Винтер.

— Увы, сие нам неведомо. Но за несколько дней пропали три наших монахини.

— А могли они сбежать? Ну или просто в Лихолесье уехать развлекаться? — выдвинул свою теорию Эван.

— Вынуждена признаться, — слегка улыбнулась уголками рта настоятельница, — сначала я и сама так решила, поэтому-то и не стала сразу бить тревогу. Наш приход не запрещает получать удовольствия от жизни, и иногда монахини действительно выезжают за пределы монастыря. Но это не длится больше пяти дней.

— Вы в письме упоминали еще какие-то посторонние шумы на территории, можете что-то конкретное сказать?

— К сожалению, нет. По ночам мы слышим странные звуки в коридорах и на улице, но не решаемся выйти и проверить, что происходит.

— Мать Каталина, а сохранились какие-нибудь вещи девушек? — внезапно спросил Дик.

— Их кельи сейчас пустуют, вы разместитесь рядом. Надеюсь, вы найдете там что-то, что сможет помочь. Сейчас сестры находятся на вечерней молитве, и я должна буду к ним присоединиться, но сначала пройдемте наверх.

***

Кельи, в которых нам предстояло разместиться, были похожи друг на друга как яйца одной курицы — комнатка размера два на три метра, из обстановки — только лавка с постельными принадлежностями да тумбочка для мелочей. Перинка оказалась достаточно мягкой, а подушка и одеяло — не свалявшимися от времени. Все-таки аскетизм аскетизмом, но и об удобствах в монастыре Ровены Светлой не забывали. Сквозь маленькое окошко едва-едва пробивался лунный свет, но его вполне хватало, чтобы осмотреться.

У нас в распоряжении имелся примерно час форы до тех пор, пока сестры не вернутся с молитвы, и его необходимо было провести с максимальной пользой. Поэтому Александр сейчас осматривал этаж на наличие каких-либо магических следов, а мы с Эваном изучали кельи исчезнувших сестер. На стреме сначала хотели опять оставить меня, но я наотрез отказалась это делать, поэтому почетную службу у лестницы нес Дик.

Осмотр первой из трех комнаток дал неоднозначные результаты — из личных вещей там нашлись только четки из можжевельника, которые мы решили взять с собой. Никаких других мелочей, вроде книги или вазочки, не было, что само по себе казалось странным. Устав монастыря не запрещал монахиням хранить какие-то личные вещи, и многие девушки этим активно пользовались. Мы попутно сунули нос в другие, занятые кельи — они отличались какой-то обжитостью что ли. Кто-то повесил на стену картину с изображением Ровены, кто-то собственноручно раскрасил окошко, в общем, все старались придать своему пристанищу более уютный вид. А здесь — ничего.

Вторая из пустовавших келий являла собой более интересное зрелище — ее обитательница точно любила рисовать, поскольку в тумбочке удалось найти чистые листы пергамента и несколько уголечков, также по полу были разбросаны смятые рисунки — в основном сценки из жизни монастыря и еще какие-то окрестные пейзажи. Но почему-то нарисованное девушке не понравилось, потому что она явно намеревалась избавиться от бумажек. Кстати, заниматься художеством наша пропавшая монахиня любила в постели — на одеяле и подушке были видны следы угля, словно она вытирала о них пальцы. Рисунки свои девушка сшивала в отдельный альбом, его-то мы и решили взять, может, у Ричарда получится считать хоть какую-то информацию.

А вот третья комнатка преподнесла нам сюрприз — жившая в ней девушка любила всякие безделушки — вся тумбочка была заставлена фарфоровыми статуэтками, которые изображали различных животных — зайчиков, кошечек, собачек. Именно в уменьшительно-ласкательной форме, потому что иначе назвать эти мордочки с наивными глазами язык просто не поворачивался. А еще неизвестная нам сестра увлекалась вышиванием — в своих картинах она предпочитала изображать пресловутых животных, ими же украшала стены кельи. От окружавшего зверинца меня начало порядком подташнивать, поэтому я поторопила Эвана, который копался в ящичке:

— Ну что там? Давай быстрее, а то я скоро сама мяукать начну.

— Да ладно тебе, вполне миленько так получилось. Ладно-ладно, — поднял Эван руки вверх в защитном жесте. — Смотри, что я нашел, должно подойти.

Он держал в своей преображенной ладони какую-то цепочку. Приглядевшись, я поняла, что это порванный браслет, состоявший из нескольких цепочек и подвесок. Да, в виде кошек. Выскользнув за дверь, мы уже собирались пройти в одну из наших келий, как вдруг перед нами откуда-то выросла девушка-монахиня. На вид она была моей ровесницей, может, чуть старше.

— Ой, а что вы делали в келье сестры Агаты? — удивленно спросила девушка, жадно нас разглядывая. Особое внимание она уделила новоявленной сестре Эовин.

— О, сестра, — тут же нашелся Эван и начал говорить трагическим шепотом: — мы слышали о постигшем вас несчастье и зашли помолиться о здравии сестры Агаты.

Поняв намек, я сложила руки в характерном жесте и начала беззвучно шевелить губами. На самом деле я произносила один очень неприличный стишок, но знать это никому не обязательно. Монахиня посмотрела на нас с ярко выраженной любовью и тоже начала молиться. Уверена, что у нее все было по-настоящему.