Чтение онлайн

– Да, конечно. – Бронски кивком указал в сторону гостиной. – Гарсиа, принеси сюда гобелен.

– Подождите минутку, – вмешался Кавано, когда один из людей Бронски направился в гостиную. – Этот гобелен – моя собственность. Вы не имеете права его изымать.

– У вас есть квитанция на покупку этой вещи?

– Мне не нужна никакая квитанция, – сказал Кавано. – Фиббит в настоящее время работает на меня. И поскольку она сейчас отсутствует, то, согласно мрашанским законам, вся ее собственность принадлежит мне.

Бронски хмыкнул:

– Интересный ход. Но вам это ничего не даст. Потому что вы – не мрашанец.

– Согласно вот этому, – Кавано указал на карман, в котором Бронски держал свои документы, – на меня сейчас распространяется действие мрашанских законов. Вы предъявили красную карту. Это означает автоматическое применение мрашанских законов к ситуации.

Бронски прищурил глаза. Похоже, такого оборота он не предвидел:

– Это нелепо!

– Вовсе нет, – возразил Кавано. – Вы действуете по мрашанским законам – а в том, что касается отчуждения собственности, мрашанские законы очень строги. И если только вы не арестуете меня, я останусь здесь вместе со всем, что мне принадлежит.

– Тогда, может быть, мне придется вас арестовать, – сказал Бронски.

– К сожалению, вы не имеете права это сделать, сэр, – вмешался Ли, который как раз вернулся из фойе. – У нас нет полномочий для ареста. По крайней мере, пока.

– А как насчет укрывательства беглых преступников? – спросил Бронски.

– Сандаал не значится как беглая преступница, – спокойно ответил Ли и смерил Кавано холодным взглядом. – Если, конечно, не брать в расчет того, что ее здесь нет.

Бронски вполголоса выругался.

– Как это символично! – процедил он сквозь зубы. – Что вы, парни из Парламента Севкоора, умеете делать, кроме как давать полезные советы – это писать бумажки, которые превращают ваши советы в законы. Прекрасно! Гобелен остается у вас, Кавано, – надеюсь, вы на нем повеситесь. Гарсиа, сделай описание этой треклятой штуковины, и давайте уберемся отсюда.

– Учтите, это всего лишь временная отсрочка, – предупредил Ли хозяина апартаментов. – Сейчас наши полномочия ограничены. Но это ненадолго. Как только покинете мрашанскую территорию, вы снова попадете под действие законов Содружества.

Кавано улыбнулся:

– Вы, наверное, собирались напугать меня, господин Ли? Так вот: не получилось. У меня с властями Содружества прекрасные отношения.

– Да ну? – хмыкнул Ли. – Возможно. А может быть, и нет. В свое время вы очень уютно устроились в правительстве Севкоора, лорд Кавано. Пригрели там себе местечко и продержались на нем слишком долго – гораздо дольше, чем следовало бы. Но все хорошее когда-нибудь кончается… И хотя Севкоор может быть весьма полезным другом, вы вскоре узнаете, что с нами ни в коем случае нельзя ссориться. Надеюсь, вы хорошенько поразмыслите над этим, прежде чем решитесь выступить против нас.

– Я подумаю, – пообещал Кавано.

Гарсиа вернулся из гостиной и сообщил Бронски:

– Я снял портрет с трех разных ракурсов, сэр. Хотите, чтобы я заснял еще что-нибудь?

– Нет, не нужно, – ответил Бронски. – Мы всегда можем сюда вернуться. Надеюсь, вы никуда не собираетесь уезжать, Кавано?

– Я собираюсь вернуться в постель, – улыбнулся Кавано. – Это вас устраивает?

– Приятных сновидений, – проворчал Бронски. – Завтра утром мы вернемся и зададим много новых вопросов.

– Буду с нетерпением ждать этой встречи.

– Я тоже. Спокойной ночи, лорд Кавано. Выспитесь хорошенько.

Бронски ехидно улыбнулся напоследок и ушел. Колхин проводил визитеров до выхода и закрыл дверь. Вернувшись из фойе, он доложил:

– Все чисто. Защитные экраны включены.

– Спасибо. – Кавано прошел в гостиную и устало лег на кушетку рядом с гобеленом. В какую же историю он влип, черт возьми? – Вряд ли они ушли далеко.

– Скорее всего, вы правы, – согласился Колхин. – Бронски говорил своим людям что-то о выходах, которые следует перекрыть. По-вашему, из-за чего вся эта суета?

– Не имею понятия. – Кавано покачал головой. Он чувствовал себя старым и уставшим и уже раскаивался в том, что заинтересовался ткачихой Фиббит и ее гобеленами. – Судя по тому, как они себя ведут, можно подумать, что мы украли принципиальную схему «Цирцеи». Однако давайте вернемся к насущным вопросам. Кто-нибудь знает, где Фиббит?

– Я здесь, – раздался дрожащий голос сандаал откуда-то снизу.

Кавано вздрогнул от неожиданности и посмотрел вниз. Из-под узкой и длинной кушетки показалась тонкая рука даалийской ткачихи. Когти погрузились в ворс пышного ковра.

– Фиббит! – Кавано вскочил, наклонился и заглянул под кушетку. Да, сандаал была там. Она сложилась в три погибели и подобрала конечности и в таком виде занимала на удивление мало места. – Ты меня испугала.

– Прими мои нижайшие извинения, Кавано. – Голос ткачихи все еще дрожал. – Я не собиралась так нескромно подслушивать частный разговор.

– Это был не совсем частный разговор, – сказал Кавано, удивленно наблюдая, как Фиббит поочередно распрямляет конечности и выбирается из-под кушетки. Он никогда не слышал о том, что сандаал способны на такие трюки. – Напротив, я очень рад, что тебе хватило благоразумия спрятаться и сидеть тихо, пока они не ушли.

– У меня не было выбора. – Фиббит вздохнула и встала в полный рост. – Я пребывала в холодной спячке и не смогла бы быстро проснуться. Что им было нужно от меня, Кавано?

– Я и сам хотел бы это знать. – Кавано дотронулся до гобелена. – Но могу предположить, что это как-то связано с человеком, который изображен на полотне. Значит, ты несколько раз видела, как он приходил в Информационное агентство?

– Это так. – Даже сквозь нервную дрожь в ее голосе Кавано различил гордость. – Тебе нравится?

Кавано поднес гобелен к свету и впервые как следует его рассмотрел. Как и все прочие работы Фиббит, портрет был несказанно хорош. На полотне был изображен пожилой, лет семидесяти с лишним, мужчина, седой, но довольно бодрый, с пронзительным взглядом. Старик был одет в желто-коричневый жакет в волнистую полоску, на шее – завязанный затейливым узлом шарф.

И чем-то этот старик показался Кавано знакомым.

– Мне очень нравится. – Кавано посмотрел на обратную сторону гобелена. Фиббит использовала ту же технику, что и при создании картины Информационного агентства. На разных сторонах гобелена – изображения, которые различались только настроением, как радостный восход солнца и печальный закат. Портреты одного и того же старика разительно отличались друг от друга. Кавано несколько раз перевернул гобелен…