Чтение онлайн

 «Какие такие «ваны»? – вяло соображал молодой человек. – Спать охота – сил нет!»

 Обрадовавшись, что хозяин с помощником поели на стороне и не надо возиться с ужином, расторопный Спиридон первый, ещё в чуть тёплой воде, вымылся у себя на первом этаже, облачился в любимую зелёную ливрею и доложил, что можно купаться.

«Господи, мыться, что-ли? Так я обойдусь. В прошлую субботу в бане был. А этот – двужильный, уже начистился и опять в свою лягушачью одёжу обрядился. И не лень! Скоро спать идти, а он разоделся, как на прогулку. Откуда только силы берутся на этот цирк! – с трудом разлепляя сонные глаза, думал Ипатов.

 Потом его повели в перегороженную надвое большую комнату, сверху донизу выложенную сине-белым фигурным кафелем. И тут и там стояли чугунные люльки, покрытые изнутри белой эмалью. В центре помещения на железных листах гудела раскалённая докрасна чугунная печь. Под самым потолком, булькал и выпускал пар огромный водяной бак. От него по трубам в обе люльки хлестал кипяток, а из водопроводного крана лилась холодная вода. На дне каждой ёмкости стремительно растворялись рыжие лепёшки.

 - Прошу, – указав на одну из ванн, предложил вошедший Собакин и стал быстро раздеваться за ширмой своего отделения.

 «Ага, я понял: это домашняя баня. Что ж, удобно, хоть и мудрёно. А вот, что там такое на дне лежит? Вода-то совсем рыжая сделалась. Не дай Бог, окрашусь. Может это мыло?» - раздумывал Александр Прохорович, наклоняясь и принюхиваясь к воде.

 - Не сомневайтесь. Это хвойный экстракт – для облегчения всего организма, – услышал он за спиной голос Канделяброва. – Смелей, вьюнош, получите удовольствие!

 Лежа в пахучей воде и подрёмывая от усталости и удовольствия, «вьюнош» слышал со стороны Собакина плеск воды и голос начальника. Тот поминутно отфыркивался и умильным баском напевал чудну;ю незамысловатую песенку:

 Послушав до конца эту уличную белиберду, Ипатов си-и-ильно удивился, что слышит такое от серьёзного человека.

Проснувшись в отведенной ему комнате с сиреневыми занавесками и какой-то очень тонконогой мебелью, новоиспеченный помощник, вспомнил, что вчера Спиридон сказал: «Положу его в «дамской». На что Вильям Яковлевич хохотнул: «Как бы мне не забыть, что там Ипатов».

 «Ну и пусть смеются», - беззаботно думал Александр Прохорович, с удовольствием вдыхая кофейный аромат, долетающий к нему с нижнего этажа.

 Раздался стук в дверь и Канделябров пригласил его спуститься к завтраку.

 Не было и десяти, когда сыщики постучались в глухие ворота двора старшей сестры Арефьева - Анны Матвеевны.

 - Время не для визита, но обстоятельства нас извинят, – сказал Собакин.

 На безудержный лай цепных собак вышел сторож, потом еще кто-то из слуг. Переговоры шли не меньше получаса. Наконец, после многочисленных объяснений и ссылок на Николая Матвеевича и отца Феогноста, их пустили в дом и провели в приёмную залу прямо-таки времён Очакова и покорения Крыма. Обстановка, предметы интерьера, большие живописные картины Екатерины II и её государственных мужей, явно свидетельствовали о трепетном почитании хозяевами дома екатерининского времени. Сыщикам даже показалось, что вот-вот откроются парадные двери, и слуга в напудренном парике объявит: «Государыня Императрица и Самодержица Всероссийская Екатерина Алексеевна!» Но, такого не случилось, а откуда-то сбоку вышла дама, лицом – копия Николая Матвеевича, только без бородки, а в приличном для женского пола капоте и кружевном чепце.

 - Чему обязана столь ранним визитом? – сухо осведомилась она, пристально, через лорнет, рассматривая посетителей.

 Собакин представился и уже, в который раз изложил суть их безотлагательного посещения.

 - Разговорами делу не поможешь, – сказала Арефьева. – Надо привлекать полицию да розыск производить по всей форме. А эти ваши расспросы – пустая трата времени, которая может стоить жизни моей племянницы. А Николай бездействует!

 У женщины на глазах навернулись слёзы, и задрожал голос:

 - А, впрочем, чем больше людей будут её искать, тем лучше. Спрашивайте.

 Первые её ответы ничем не отличались от фактов, представленных другими свидетелями.

 Потом Собакин поинтересовался:

 - Во время службы кто-нибудь подходил к вашей племяннице?

 - Что вы такое говорите, батюшка мой? Как это можно, сами подумайте!? Кто ж осмелился бы отвлекать человека во время молитв?

 - А как вы с ней расстались?

 - Она сказала, что останется на исповедь. Хоть и Святая неделя идёт, да у неё свадьба на носу. У нормальных людей такое раз в жизни бывает. В чистоте девушка хочет под венец пойти – вот и бегает с каждой малостью к батюшке. Что ж, за это только похвалить можно. Вот я и говорю: она осталась, а я уехала.

 - Вы видели, что она осталась в церкви или просто предполагаете, что так было? – настаивал сыщик.

 - Точно не скажу. Я перекрестилась и пошла. Вот и всё.

 - Скажите, а как Анастасия Дмитриевна относится к своим родственникам, с которыми живёт под одной крышей? К дяде, например?

 - Они любят друг друга, как отец и дочь. Больше и добавить нечего.

 - А как ваша племянница относится к сердечной привязанности вашего брата?

 - Это вы Залесскую имеете в виду? Думаю, что без симпатии. Вы сами-то её видели? Нет? Тогда и говорить не о чем. Вы сначала на неё посмотрите, а потом, я думаю, у вас вопросов об этой «привязанности» не будет.

 - Говорят, что Николай Матвеевич собирается на ней жениться.

 - Мой брат без ума от этой женщины и этим всё сказано.

 - Что вы скажете об отношениях Анастасии Дмитриевны с Ларисой Аркадьевной?

 - Я думаю, что чем скорее Настя выйдет замуж, тем лучше.

 - И все-таки, как бы вы определили характерные качества Ларисы Аркадьевны? Как вы её саму оцениваете? – настаивал Собакин.

 - А что, её уже выставили на продажу? Если так, то цена ей небольшая, – отрезала Арефьева.

 «Крута, – подумал Ипатов. – Недаром её в монастыре боятся».

 - У меня от ваших вопросов в голове шум поднялся, – заявила пожилая девица. – Все это – пустые разговоры. Передайте Николаю Матвеевичу, чтобы официально заявил в полицию и денег дал, чтоб шибче искали.

 - Ещё один вопрос, если позволите, – заторопился Вильям Яковлевич. – Какого вы мнения о женихе Анастасии Дмитриевны? Не может ли он быть причиной исчезновения вашей племянницы? Можно ли предположить, чтобы она, по какой-то причине, поехала с ним или за ним в Петербург?