Чтение онлайн

Внезапная мысль остановила Рили. Выходит, на этой планете запираться бессмысленно?

Значит, надо с самого начала поставить себя так, чтобы запираться не пришлось.

Окончательно эту мысль Рили додумала, уже подойдя к госпиталю. Там ей, согласно распоряжению директора, полагалось дожидаться обеда, который заключенный должен принести из общей столовой. Но Рили так и не вошла в госпитальный отсек.

Круто повернувшись, она направилась к столовой.

В столовой обедала вся смена. Каждый сидел за отдельным столиком. Столовая, как и морг, сооружалась из расчета максимальной заполняемости тюрьмы.

За обедом и так почти не разговаривали, а когда на пороге появилась Рили, над столиками повисла мертвая тишина.

Рили направилась к окошку для выдачи пищи, как бы не обращая внимании на то, что творится вокруг.

Рили подумала, что сейчас в столовой наверняка должны находиться и те, чьи голоса она слышала сквозь стенку душевой кабины. Кто же из них? Быть может именно тот, кто крестится, говорил о её особом предначертании? Рили подсела к Илу за столик. К тому, кого знала.

Ил тоже не сумел совладать с собой: при виде женщины он вздрогнул.

Рили заговорила первой:

— Я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы сказали на кремации. — Она немного помедлила. — Мои товарищи оценили бы это, если бы только могли слышать. Во всяком случае, в последний путь их сопровождали не сухие казенные фразы.

Ил поднес к губам стакан:

— Не знаю, что тебе обо мне известно, но явно не истина, — сказал он резко, но спокойно. — Я — убийца. И вдобавок насильник женщин. Как тебе это понравится?

— Жаль. — Рили пожала плечами.

— Что?

— Жаль. Потому что из-за этого вы, должно быть, очень неуверенно чувствуете себя в моем присутствии.

— Сестра, — сказал он, — у тебя есть вера?

Рили внимательно посмотрела на него:

— Наверное, есть немного.

— А у нас много веры. Так много, что и на тебя хватит, если ты пожелаешь вступить в наш круг.

Ил снова говорил звучным, хорошо поставленным голосом.

— Правда? А я было подумала, что женщины не могут вступать в ваше братство!

— Отныне — могут! — Ил обвел взглядом окружающих, словно ожидая, что кто-то посмеет возразить. — Просто раньше не было такого прецедента, но лишь потому, что не было женщин. А сами мы ни для кого не делаем исключений. Мы ко всем относимся терпимо. Даже к тем, к кому нельзя терпимо относиться.

— Спасибо! — ответила Рили.

— Это наш принцип. Это не касается лично тебя, или еще кого-нибудь. Видишь ли, сестра, с твоим прибытием у нас возникнут дополнительные проблемы. Но мы уже готовы смириться с ними, не возлагая на тебя вину. Не так ли, братья?

— Так… так… — ответили ему со всех сторон.

Рили ничего не могла понять:

— Вину?

— Да сестра, — продолжал Ил по-прежнему звучно и одновременно мягко. — Ты должна понять, что до тебя у нас здесь была хорошая жизнь. Очень хорошая.

— Хорошая жизнь… — медленно повторила она.

— Не было искушений, — сказал он.

— Спасибо, не нужно. Я уже принимала лекарство.

Врач не поверил ей, так как лекарство содержало изрядную дозу снотворного. Это было сделано по прямому приказу директора.

Рили опустилась на край койки.

— Вы лучше расскажите мне о вере, — попросила она.

— Ил и прочие… — врач усмехнулся. — Словом, они обратились к религии. Назревало это давно, но качественный скачок произошел чуть больше пяти лет назад.

— И что это за религия?

Лемс помедлил с ответом.

— Мне трудно сказать, — он снова усмехнулся. — Думаю, это мудрено определить и самому Илу, а уж его пастве и подавно. Пожалуй, все-таки вера — это свободный, обобщенный вариант христианства. — Врач задумался, припоминая. — Так вот, когда тюрьму было решено ликвидировать, Ил и всё остальные… То есть, говоря «все», я имею в виду теперешний состав заключенных. Короче говоря, всё верующие — они называют друг друга «братья» — решили остаться здесь.

Лемс присел на койку напротив Рили.

— Но ведь они не могли просто так вот взять и остаться, верно? — продолжил он. — Им разрешили это сделать, но на определенных условиях. А именно: с ними здесь остаются директор, его заместитель — один из младших офицеров — и врач.

— И как вам удалось получить такое завидное назначение?

— А как вам нравится ваша новая прическа? — ответил врач вопросом на вопрос.

Рили машинально подняла руку, коснувшись бритой головы.

— Нормально, — она нахмурилась.

— Итак, из-за вас я серьезно нарушил свои отношения с Эрсом, а отношения эти были хотя и не сердечные, но достаточно дружеские.

Лемс подался вперед, почти соприкоснувшись с Рили.

— Может быть теперь, хотя бы в виде благодарности за потраченные труды, вы мне все-таки скажете — что мы там искали? — проговорил он тихо, но очень раздельно.

— Вы мне нравитесь, — просто сказала она.

Врач выпрямился:

— В каком это смысле?

— В том самом…

— Вы очень откровенны, — выговорил он.

— Я очень долго была оторвана от людей, доктор. Почти столь же долго, как и вы.

И когда она потянулась к нему, Лемс сжал её и объятиях.

Метла сметала пыль и сажу. Время от времени прутья застревали в решетчатом перекрытии, и тогда Джон Эри наклонялся, чтобы их освободить. Пыль липла к потному телу, оседала на одежде, но он не жаловался: работа как работа. Гул огромного вентилятора заглушал его пение. «А кстати, где собака, где Пак? Помнится, он скулил где-то в отдалении во время похорон. А потом на обеде говорили, будто пес покалечился. Жалко!»

Метла вновь застряла, и Джон снова нагнулся, чтобы её освободить. Перед ним, на полу лежал пласт слизи в несколько раз больше ладони. Слизь не растекалась, она сохранила свою форму даже тогда, когда Эри взял её в руки, чтобы рассмотреть.

Внезапно он почувствовал жжение в кончиках пальцев, с отвращением отбросил свою находку. Слизистые лохмотья ударились о решетку пола, и что-то шевельнулось под этой решеткой, едва различимое в темноте.

— Эй, Пак! — Эри встал на колени, сунувшись лицом к решетчатому перекрытию.