Чтение онлайн

Обсуждались недавние события. И действительно, не каждым день на голову валятся космические гости.

— Итак, мы — как это в правилах нашей администрации — излагаем всё факты с предельной точностью, что-бы пресечь возможные домыслы. Кое-кто из вас уже знает, что во время работы утренней смены на контролируемой нами территории произошло аварийное приземление одного из спасательных судов. Не составляет секрета и то, что два человека из трех, находившихся в шлюпке, погибли, а андроид разбит, и починить его в наших условиях невозможно. Подозреваю, что это известно даже не части из вас, а всем вам, так как слухи в наших условиях распространяются с немыслимой скоростью. Однако кое-чего вы еще не знаете.

Эрс сделал паузу и усмехнулся, предчувствуя реакцию слушателей.

— Оставшийся в живых член экипажа — женщина!

— А-а-а! — выдохнула толпа.

Один из заключенных — тот, что устроился на стеллаже, — чуть не сорвался оттуда на головы сидящих внизу.

Несколько мгновений в подсобке стояла потрясенная тишина. Первым нарушил молчание тот, что повис на стеллажах:

— Женщина? А я вообще-то дал обет безбрачия. — Он вдруг усмехнулся. — Я хочу сказать, что это женщин тоже касается!

Только сейчас директор узнал его, выделив из наголо обритой и одинаково одетой человеческой массы. Это был Жан Гик, один из самых жестоких и непредсказуемых в колонии. Впрочем, Эрс умел справляться с такими типами. Гик явно пошутил в недобрый для себя час, затронув одну из наиболее болезненных проблем тюрьмы. В ответ сразу изо всех углов подсобки на него разом яростно рыкнули несколько глоток с недвусмысленным предложением заткнуться, а не то, мол, они решат вопрос за его счет. Быть может, угрозу тут же и попытались бы реализовать, но из рядов сидящих поднялся, блеснув стеклами очков, рослый широкоплечий негр в потертой робе.

Негра звали Ил. Он был признанный вождь.

— Наш брат, конечно, сказал глупость. Но всё же в его словах есть зерно истины. Зерно это заключается в том, — голос у него был глубокий, хорошо поставленный как у настоящего проповедника пресвитерианской церкви, — что всем нам решительно не нравится политика администрации, которая позволяет находиться в нашем спаянном коллективе чужакам, неверующим, особенно если это — женщины! всё помнят, с каким трудом нам удалось достигнуть гармонии. И сейчас наше единство снова под угрозой.

Эрс с облегчением перевел дух, он ожидал худшего. Пожалуй, Ил решил подыграть ему.

— Да, я вполне согласен с вышеизложенными соображениями. Именно поэтому я уже связался по официальному каналу со спасателями. Они должны прибыть примерно через неделю. Доктор, в каком она состоянии?

Врач пожал плечами.

— Это еще неясно. Она пока что без сознания, но, судя по всему, серьезных повреждений нет.

— Диагноз?

— Диагноз еще не готов.

— Но она выживет?

— Скореё да, чем нет.

— Запомни, если она придет в себя и сможет самостоятельно передвигаться, она никоим образом не должна выходить из лазарета. Во всяком случае, без сопровождающих, то есть без тебя или моего заместителя. Вопросы есть? — Врач снова пожал плечами. — Вот и хорошо. В остальном, джентльмены, распорядок жизни и работы в колонии не меняется. Договорились?

Врач протер спиртом предплечье лейтенанта. Но он не успел приблизить иглу к обозначившейся вене, рука только что расслабленно лежавшая вдоль тела, вдруг взметнулась и остановила его движение. В хватке чувствовалась неженская сила.

Лейтенант Рили смотрела на него в упор. Обычно у только что вышедших из комы взгляд бывает бессмысленным. Она давно уже пришла в себя? Притворялась? Зачем?

— Что это? — Врач впервые услышал её голос.

— Это коктейль моего собственного изобретения.

— Зачем? — Рили всё еще продолжала удерживать его запястье.

— Ну, разумеется, чтобы отравить вас. Или лишить вас собственной воли, превратив в зомби. Или ввести нам в кровь набор инопланетных паразитов. Это — транквилизатор, восстанавливающий силы. Вам нечего бояться: если бы у меня и возникло желание причинить вам вред, я бы сделал это уже давно.

— Вы врач?

Этот вопрос был понятен. Рили видела перед собой человека с тюремной стрижкой и в робе, отличающейся от тюремной одежды только меховой оторочкой. Помещение тоже весьма отдаленно напоминало госпиталь.

Моя фамилия Лемс. Я здесь главный врач, а также санитар, медсестра и патологоанатом.

— Здесь — это где? — в голосе Рили еще сохранилась настороженность.

— Здесь планета-тюрьма, причем из самых строгих. Ну, теперь, когда ваше любопытство удовлетворено, быть может, вы позволите мне сделать то, что я собирался?

Пальцы, сдерживающие руку Лемса, обмякли. Игла легко пронзила гладкую кожу, сразу же найдя вену.

— Не волнуйтесь, это просто приведет вас в чувство, — Лемс следил, как поршень, миллиметр за миллиметром, уходит в шприц. Потом он с каким-то исследовательским интересом прикоснулся к прическе женщины. — У вас великолепные волосы. К сожалению, вам придется их лишиться. У нас здесь проблемы с паразитами. — Женщина вздрогнула, это не укрылось от врача. — Нет, нет, ничего экзотического. Обыкновенные земные вши. Никак их не выведем.

Лемс следил за своей пациенткой, которая снова лежала неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Как я попала сюда?

— На спасательной шлюпке. Судьба корабля неизвестна, но о ней нетрудно догадаться: от хорошей жизни на шлюпках в открытый космос не выходят. Если не секрет, что это был за корабль? И откуда вы летели?

— Не знаю. Я последние две недели болела — не помню ничего.

— Однако то, что вы болели именно две недели, вы помните. Впрочем, хотя вы и в тюрьме, но отнюдь не в качестве осужденной. И уж во всяком случае я не следователь.

— А где остальные? Те, что были со мной в шлюпке? — спросила Рили.

— Им не повезло, — сказал врач.

— Они…

— Погибли.

Врач, стоявший спиной к Рили, уловил какое-то движение.

— Мне надо идти к шлюпке.

— Послушайте, транквилизатор, конечно, творит чудеса, но ходить вам я всё же пока не…

Рили стояла перед ним, выпрямившись во весь рост. И ничего теперь не прикрывало её тело, даже простыня.

У Лемса перехватило дыхание.

Нет, конечно, он уже видел её наготу, когда вскрывая саркофаг, определял, кто живой, кто мертвый, и какая помощь потребуется живым, если они есть. Но на тот момент никаких иных мыслей, кроме связанных с медициной, не возникало.