Чтение онлайн

Раджан был удивлен внешностью Лайона-старшего. Почему-то он ожидал встретить человека более крупного, более яркого, экстраординарного. У Лайона-старшего лицо было каким-то смазанным, все черты - мелкими, даже обычно густые волосы у негров - у него были редкими, не вьющимися. Костюм, рубашка, ботинки - все это было обыденным, средненьким, неброским. Единственным, за что мог зацепиться взгляд, были руки. Когда он вставал, они свисали, казалось, до колен. И ладони, ладони были такие, что в них можно было спрятать по зрелой папайе. Раджан слышал от Спенсера, что Лайон-старший мог одним ударом кулака убить человека. "Он и убивал, спокойно сообщил Рей Раджану.
– Своей карьере на первых порах он и обязан этим невероятным кулачищам. Мозги ему пришлось пустить в ход уже потом, когда он понял, что одной силой путь наверх не проложишь. Тогда-то он и окружил себя людьми пре-лю-бопыт-ными".

– Итак, цель вашего визита, - начал Лайон-старший, глядя прямо в глаза Раджану, - цель вашего визита...

– Она, насколько я понимаю, весьма сложна. Но - при условии вашей помощи - может быть и довольно проста, - заметил Раджан, выдержав взгляд хозяина.
– Для крупной индийской газеты, которую я представляю в Нью-Йорке, мне поручено написать очерк о вас.

– Ха-ха-ха!
– загрохотал Агриппа.
– Проста! Вы только взгляните на нашего героя с пером-мечом и с бумагой-щитом. Ха-ха-ха!

– О вашем прибытии в Нью-Йорк мы знали заранее, господин Раджан, хозяин спокойно посмотрел на Агриппу, и тот мгновенно смолк.
– Полезно, знаете ли, иметь верных людей повсюду. И там, где за соблюдением закона наблюдают, и там, где налоги взимают, и там, где иностранные паспорта и визы выдают. Нам совсем не безразлично, кто прибывает в наш город. Особенно, если этот "кто" цветной.

– Нам известно, например, о чем вы пишете в "Индепендент геральд", радушно просипел Чень.

– И о том, кто бывает на вашей квартире в Гринвич Вилледж, - добавил Агриппа, сверкая белками глаз и ровными, словно натертыми мелом зубами.

– И о мисс Парсел, мисс Беатрисе Парсел, - продолжал Лайон-старший. Как видите, нам известно о вас гораздо больше, чем вам о нас. Я уж не говорю о вашем отце, господине Раджане-старшем, перед финансовым гением которого я преклоняюсь и с которым имел удовольствие встретиться однажды, три года назад - в Даккаре. "Любопытно, - подумал Раджан.
– Я только намереваюсь начать сбор материалов о нем, а этот бубновый Король уже так обширно обо мне осведомлен".

– Из всего того, что я о вас знаю, - говорил Лайон-старший, - я могу сделать вывод, что имею дело с человеком весьма разумным. Итак, вы хотите написать очерк обо мне, Лайоне-старшем, которого в Гарлеме никто не зовет иначе, как Бубновый Король. Положим, "Бубновый" можно отбросить. Это слово появилось уже потом, чтобы подчеркнуть мою феноменальную удачливость.

– Удачливость, на девяносто процентов обеспеченную тем, что нам всегда удавалось вовремя заткнуть рот газетам, - Чень выпил небольшую рюмку анисовой водки.

– Из практики своего отца вы, должно быть, знаете, что внутренняя механика любого бизнеса не выносит "паблисити", оторвавшись от своего напитка, проговорил Агриппа.

– Но вы же дали согласие на встречу со мной?
– недоуменно протянул Раджан.

– Дал, - возразил Лайон-старший.
– Потому что знал, с кем дело имею. Так вот "Бубновый" - бог с ним. Но "Король" вот в чем штука! Не единственный в Гарлеме, но, скажем так, один из трех. А знаете ли Вы, что значит быть королем в Гарлеме?

– Прежде всего это значит, - улыбнулся Чень, - что ты обо всех должен знать все, а о тебе никто ничего знать не должен.

– Но ведь ваш бизнес не просто страшный, - Раджан с вызовом посмотрел на Лайона-старшего.
– Ваш бизнес чудовищный. И об этом надо не говорить, а кричать.

– Что вы знаете о моем бизнесе, чтобы выносить о нем такое категоричное суждение?
– спросил Лайон-старший спокойно. Лишь на мгновение его глаза сузились. На одно мгновение.

– Он залетел по ошибке в "ясли", а потом на "лежбище", просипел Чень.

– И что же?
– впервые за все время улыбнулся Лайон-старший.
– Что столь чудовищного обнаружили вы там, господин Раджан-младший?

Наступило довольно долгое молчание.
– По-вашему, может, и впрямь, естественно, - с трудом подавляя гнев, дрожавшим голосом произнес Раджан, что семи-девятилетние девочки ложатся в постель с мужчинами ради ваших мерзких прибылей? Может быть, ваши "лежбища" являют собой вершину прогресса человечества, и живые трупы, которых вы пичкаете сердобольно дешевыми наркотиками, служат каким-то высшим, недоступным моему пониманию, целям человечества?

Он тяжело дышал, думал: "Сумасшедший район! Сумасшедшие люди! Сумасшедший бизнес! Лайф из шит, дэм ит!"* (* - Дерьмовая жизнь, будь она проклята (англ.)

В комнате вновь воцарилось долгое молчание...

– Мой отец, - заговорил, наконец, Лайон-старший, - был нищим, больным негром. Знаете, чем он кормил из года в год нашу многочисленную семью? Весь Манхэттен был разделен на небольшие участки, в каждом - по нескольку домов. В "своих" домах он собирал отбросы по помойкам. Эти отбросы и были нашими ужинами, обедами, завтраками, нашей обычной и праздничной едой. А умер, вообразите, от радости. Мне посчастливилось в свое время получить стипендию в Колумбийском университете, и вот на домашней вечеринке по поводу завершения моей учебы он встал, чтобы сказать свое родительское слово. И упал бездыханный. А сказать ему было чего. "Грех белого, говаривал он, белый. Грех черного - черный. Проступок белого - шалость, проступок черного - деяние адово". А что, разве не так? В Гарлеме все страшнее, грязнее, ужаснее, чем в любом белом районе. Что, там нет детской проституции или торговли наркотиками?

– Есть. Все есть. Только там этим бизнесом занимаются белые, а потому он и выглядит благопристойно, - просипел Чень.

– А скольким людям мы не даем умереть с голоду?
– спросил Агриппа. И кто сказал, что у проститутки менее почетный заработок, чем у сенатора? Он посылает молодежь за моря и океаны - сражаться и умирать, а она... она дарит каждого желающего и кредитоспособного любовью и лаской.

– Господин Лайон-старший обеспечивает работой, - Чень посмотрел в папку, которую он достал из скрытого стенного шкафа, - восемнадцать тысяч семьсот тридцать два человека.
– Это же целая армия!
– изумился Раджан.

– А он и есть полководец, - подтвердил Агриппа.
– Главнокомандующий, король!

– Дома любви, игорные центры, тотализатор, сеть "распыления порошочков", "синдикаты" экспроприаторов"... Всего не перечислишь, задумчиво проговорил Лайон-старший. И, словно спохватившись, зловещим тоном, от которого Раджан вздрогнул, заметил:

– Это, и вообще все, что вы слышали от нас, - он показал пальцем на Ченя, Агриппу, прикоснулся ладонью к своей груди, - не подлежит огласке. Ведь так?