Чтение онлайн

Семен Гаврилович закурил, прошелся по комнате:

– Надо встретиться с Раттаком и убедить его опубликовать опровержение в его же "Хир энд дер". И от имени его же собственного корреспондента, Раздеев победно стукнул кулаком по столу, словно на нем уже лежал свеженький номер газеты с опровержением.

Виктор покачал головой.

– Никогда Раттак не пойдет на это!

– Почему?

– Хотя бы потому, что он потребует, чтобы ему дали возможность ознакомиться со стенограммой выступления посла на совещании в Бхилаи. Но ведь стенограммы-то никто не вел...

– Да, посол выступал экспромтом, - согласился Раздеев.

– И еще вот что, - продолжал Виктор.
– Раттак станет вымогать деньги за публикацию опровержения - в любом случае. И деньги немалые. Так?

Раздеев помолчал. Щелкнул пальцами, видимо придя к какому-то решению:

– Э, ладно! Где наша не пропадала... Встречайся с Раттаком, да побыстрее. Скажем, Завтра. Потолкуй с ним. Тогда и решим, что делать. А то занимаемся гаданием на кофейной гуще. действуй!

Виктор пригласил Раттака на ленч. Пригласил и Раджана. С ним он будет чувствовать себя увереннее во время встречи с владельцем "Хир энд дер".

К часу дня шоколадного цвета "крайслер" Раттака уже запарковался на внешней стоянке у советского посольства. Раджан, которого Раттак прихватил по пути, шел впереди. Раттак, озираясь по сторонам, не спеша следовал за ним. Еще бы! Чрезвычайный и полномочный представитель самой "правдивой" газеты Индии, "непримиримой воительницы за справедливость" - в сердце русского сеттльмента в Дел. Аккуратные двухэтажные дома. Веселые цветники. Подстриженные деревца и кусты. На бетонны х дорожках - ни окурка, ни клочка бумаги. Теннисные корты. Волейбольные площадки. Гигант-бассейн. Фонтаны. Фонтаны. Просторный кинотеатр. Магазинчики. Похоже, что эти "россы" решили обосноваться здесь капитально.

Квартира Картенева находилась на втором этаже. Едва Раджан нажал кнопку звонка, как дверь с мягким звоном сигнального колокольчика отворилась. На площадке стоял хозяин в цветастом переднике, надетом поверх светлого костюма.

– Здравствуйте, господа. Руки не подаю - измазался в майонезе! Виктор отошел в сторону, пропуская гостей, и добавил: - Со столовой не успел договориться, сам сэндвичи сооружаю!..

– Хор-рошо быть холостяком!
– Раттак быстро прошел в гостиную, из нее - в спальню, вернулся в гостиную. Широко раскинул в стороны руки. Хорошо!
– повторил он: - Пусть ненадолго, но - сам себе хозяин! Хорошо!

– Значит, план прежний: выпить - и в "Ройял". Возражений нет? Тогда что будете пить, господа?
– Виктор уже доставал из бара бутылки, рюмки. Раджан отправился на кухню за соками и содовой. Раттак молчал, подозрительно рассматривая новенький магнитофон. Наконец, все трое уселись в кресла, закурили. Виктор взялся за горлышко пузатой матовой бутылки:

– "Наполеон"?

– Славный коньяк!
– одобрительно прогудел Раттак.

– Императорский, - слабо улыбнулся Раджан. Однажды у Виктора он имел неосторожность выпить почти полбутылки этой огненной жидкости - потом целый день провалялся в постели.

– За что выпьем, господин Раттак?- спросил Виктор.

– По мне, самый лучший тост - никакого тоста!

Раттак громко захохотал, обнажив крупные желтые зубы заядлого курильщика.

"Боится, что я предложу обычный тост "агентов Москвы": "За мир и дружбу", - подумал Виктор. Вслух предложил:

– За объективных и честных газетчиков!

Раттак вежливо хихикнул. Залпом выпил. Сам себе налил. Снова выпил залпом. Раджан тянул по капле.

"Психологию национальную учитывает, козел!
– весело подумал Виктор. Небось, с западниками цедит тот же коньячишко по унции в час. А с русским фужерами. По монастырю и служба. Ну-ну, Раттак, валяй. Ловчи дальше". Спросил:

– А теперь за что?

– За большевиков!
– Раттак опять громко захохотал.

Виктор молчал.

– Ведь им принадлежит пальма первенства во всем, - продолжал Раттак.
– Они запустили спутник. Они разгромили Гитлера. Они совершили революцию. Они же сотворили и хаос. Американцы - "Эмпайр стейт билдинг". Англичане - железную дорогу. Ной - ковчег. Большевики - хаос. Ха-ха-ха!..

– Что верно, то верно, - отвечал со злой веселостью Виктор.
– Была и революция. И победа была. И спутники. А вот Великий хаос двадцать девятого-тридцать третьего годов и многие ему подобные - это уже из другой оперы - из классической западной оперы, в которой участвуют сотни миллионов голодных статистов! Выпьем за то, чтобы никогда процветание одиночек не строилось на несчастьи целых народов.

Лохматый каламбурист поморщился.Но выпил.

– Вы читали сегодняшний номер "Индепендент геральд"? спросил Раттака Виктор.

– Не люблю читать издания, которые дышат на ладан. Извините, но это так, Раджан-джи. Эта газета умрет вместе с Маяком. А он далеко уже не мальчик. К тому же страдает комплексом неполноценности. "Неполноценный, видите ли, - социализм в Индии строим..."

– Маяк - один из немногих, кто действительно стоит за социалистические преобразования в индийском обществе, - неожиданно резко возразил Раджан.

На мгновенье Раттак опешил. От Раджана он, видимо, такого не ожидал. Затем выкрикнул:

– Демагог он, твой Маяк! Демагог вы-сше-го ка-ли-бра!

– А Неру? Разве не то же говорит ваш премьер-министр? осторожно спросил Виктор.

– Ну, Неру - это еще далеко не Индия!
– огрызнулся раттак.

"Это уж точно, - подумал Виктор.
– По Раттаку, Индия это монополии, концерны, тресты, банки. И земельные магнаты. И твердый курс на Запад. Во всем. До конца. Для таких Киплинг безнадежно устарел. Восток, переиначенный на их манер, должен во что бы то ни стало сойтись с их Западом!.. А выпил господин Раттак уже прилично. Даже белки глаз покраснели. Пожалуй, самое время ошарашить его вежливым вопросиком".

– Неужели вы действительно верите в призыв к "рабскому труду"? Виктор отпил глоток, поставил рюмку на стол.

– Какой "рабский труд"?
– Раттак недоуменно смотрел Виктору прямо в глаза.

– Ну, тот, к которому якобы так настойчиво призывал советский посол Бенедиктов, - вступил в игру Раджан.

– Ах, вот что!
– Раттак широко заулыбался.
– Во-первых, я полагал, мы собрались, чтобы побеседовать о девочках...

Он встал, подошел к стене, долго рассматривал репродукцию с герасимовского полотна "В бане", бормоча что-то одобрительно себе под нос. Потом вдруг выключил магнитофон - даже выдернул штепсель из розетки.

– Во-вторых, - усаживаясь в кресло, проговорил он, - если призыва якобы не было, то почему бы в любой газете, хотя бы и в "Индепендент геральд", не поместить опровержение?

– От имени посольства?
– спросил Виктор, разглядывая на свет напиток в своей рюмке.

– Разумеется. В таком случае "Хир энд дер" от дальнейших выступлений по этому поводу воздержалась бы.

– Не слишком ли это...
– вспылив, Виктор никак не мог подобрать нужное слово.
– Не слишком ли это несолидно для посольства великой державы?