Чтение онлайн

Я смотрел на него, и мир вокруг меня рушился. Отец — кукловод? Он знал о Греко, знал о нападениях, знал о складе, о журналистке, возможно, даже о «Вдове»? Всё это время он был в тени, дёргал за ниточки, а я думал, что сам веду войну?

— Я не убью тебя, — сказал я. — Ты пойдёшь в подвал. К сыну. Будете сидеть вместе. Думать о том, как проиграли.

— Твой отец...

— На счёт моего отца я решу сам.

Я вышел из подвала. Рассвет уже полностью вступил в свои права, окрасив порт в золото и кровь. Мы победили, но внутри меня была пустота.

Война закончилась. Греко пали. Но теперь я знал правду о своём отце. И это знание было страшнее любой войны.

Ярослав.

Я стоял в кабинете Вадима Северова и смотрел на человека, которого называл отцом. Он сидел за своим массивным столом, всё с той же тростью, всё с той же фляжкой в кармане, всё с тем же холодным, оценивающим взглядом. Но теперь я видел его иначе. Не как отца. Не как наставника. Как кукловода.

— Ты знал, — сказал я.

Он не дрогнул.

— Знал.

— Знал, что Греко здесь. Знал, что они планируют нападение. Знал о складе, о журналистке, о «Вдове»?

— О «Вдове» нет. Это был сюрприз. Но всё остальное — да.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что ты был не готов.

— Не готов? — я ударил кулаком по столу. — Я провёл десятки операций! Я победил Корсаро! Я уничтожил его армию! Какого чёрта ты говоришь, что я был не готов?!

— Потому что ты был слаб, — его голос оставался спокойным, и это бесило меня ещё больше. — Ты был ослеплён любовью. Сначала к этой девчонке, потом к сыну. Ты думал, что война — это просто стрельба. Но война — это информация. Это терпение. Это умение ждать и наносить удар в нужный момент. Я учил тебя этому, но ты не слушал. Ты хотел быть героем. А герои умирают молодыми.

— Поэтому ты использовал меня? Как пешку?

— Я не использовал тебя. Я защищал тебя. Если бы я рассказал тебе всё сразу, ты бы бросился в бой очертя голову. И погиб бы. Вместе с женой. Вместе с сыном. Вместе со всей нашей империей. Я не мог этого допустить.

— Ты мог сказать мне правду! Мы могли бы спланировать всё вместе!

— Ты был не готов, — повторил он. — Ты был горяч. Эмоционален. А на войне эмоции — смерть. Посмотри на себя сейчас. Ты готов был убить меня минуту назад. И это доказывает мою правоту.

Я замолчал. Он был прав, чёрт возьми. Я готов был убить его. И это пугало.

— Садись, — сказал он. — Я расскажу тебе всё.

Я сел. Он налил себе виски, сделал глоток.

— Греко вышли на меня полгода назад. Сразу после смерти Корсаро. Они знали, что я стар, что у меня микроинсульт, что я отошёл от дел. Думали, что я слаб. Предложили сделку: я отдаю им порт, а они оставляют мне мою пенсию и мою жизнь. Я отказался. Тогда они начали давить. Сначала — через балканцев. Потом — через прессу. Потом — через твою жену.

— Через Софию?

— Да. Журналистка, Анна Коваль, работала на них. Она копалась в твоём прошлом, искала грязь, чтобы ослабить тебя. Я знал об этом, но не вмешивался. Потому что ты должен был сам разобраться. И ты разобрался.

— А склад? Поджог?

— Этого я не ожидал, — признал он. — Думал, они не посмеют атаковать так рано. Но когда это случилось, я понял, что медлить больше нельзя. Я связался со старыми друзьями. С теми, кто был должен мне жизнь. Они внедрились в окружение Греко и сливали мне информацию. Я знал каждый их шаг. Знал, что Адриано приедет лично. Знал, где он будет прятаться. Я дал тебе ровно столько информации, сколько нужно было для победы. Ни больше, ни меньше.

— Ты мог дать больше. Мы потеряли людей.

— Мы потеряли бы больше, если бы ты знал всё с самого начала. Ты действовал осторожно, потому что не знал. А если бы знал — полез бы в самое пекло. Такова твоя природа, Ярослав. Ты — воин. Но воин без стратега — смертник.

Я сидел и переваривал услышанное. В груди клокотала ярость, но вместе с ней приходило понимание. Отец манипулировал мной. Но он делал это, чтобы защитить меня. Чтобы защитить Софию. Чтобы защитить Марко. И это меняло всё.

— Ты должен был доверять мне, — сказал я. — Как я доверял тебе.

— Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — ответил он. — Но ты прав. Я должен был. Прости.

Это слово ударило меня сильнее, чем любая пуля. Отец никогда не просил прощения. Никогда.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь ты — Дон, — он посмотрел мне в глаза. — Я ухожу. Совсем. Порт, офис, связи — всё твоё. Ты доказал, что можешь управлять. Ты победил Корсаро. Ты победил Греко. Ты создал семью. Я сделал всё, что мог. Остальное — за тобой.

— Ты умираешь? — спросил я прямо.

— Да. Врачи дают мне год. Может, два. Но я не хочу провести их здесь. Я уеду. В дом у озера, который когда-то построил. Буду рыбачить, пить виски и смотреть на закаты. Ты справишься без меня.

Я встал и подошёл к окну. Порт внизу жил своей жизнью. Мой порт. Моя империя. Моя ответственность.

— Ты будешь приезжать? — спросил я.

— Если позовёшь.

Я повернулся и посмотрел на него. Старый, больной, упрямый человек. Мой отец.

— Я позову. Когда Марко подрастёт. Он должен знать деда.

Вадим кивнул. Я видел, как в его глазах что-то блеснуло. Возможно, слеза. Возможно, просто отблеск света. Он не показывал слабости до конца.

— Иди, — сказал он. — Тебя ждёт жена.

Дома меня встретила София. Она стояла в дверях с Марко на руках, и когда я вошёл, она посмотрела на меня с тревогой. Её взгляд метался по моему лицу, искал раны, синяки, признаки боли. Не найдя их, она выдохнула.

— Ты жив.

— Я же обещал.

— И... всё кончено? Греко?

— Кончено. Отец Греко в подвале. Сын — там же. Война закончилась.

— А Вадим? Что ты узнал?

Я прошёл в гостиную, сел на диван. Она села рядом, всё ещё держа Марко.

— Он знал всё. С самого начала. Играл свою игру. Но не потому, что хотел власти. Потому что хотел защитить меня. Нас. Он думал, что так будет правильно.

— И что ты чувствуешь?

— Не знаю. Злость. Облегчение. Обиду. Но больше — понимание. Он сделал то, что считал нужным. Он — Северов. Мы все такие. Жёсткие, упрямые, недоверчивые. Но я... я постараюсь быть другим. Ради Марко.