Чтение онлайн

Я подождал еще пару секунд - не знаю чего - и повернулся, чтобы уйти.

И зернистая, призрачная, двумерная фигура образовалась передо мной.

Мой отец выбрал младшую версию себя, чем возраст, в котором он умер, но это был все еще он - он с хороших времен моего детства. Условно говоря. Мгновение мы смотрели друг на друга, а затем его губы задвигались. Я едва мог слышать скрипучее шипение из старого динамика сбоку машины с той стороны комнаты.

– Я знал, что этот день настанет, Шейн. Вот почему я отправил тебя сюда. Чтобы быть здесь, когда все пошло плохо.

– Вампиры, - сказал я. Это всегда было связано с ним и вампирами. Он обвинял их во всем - в вероятно случайной смерти моей сестры, в вероятном самоубийстве моей матери, в его собственном пьянстве и агрессии. И да, может быть, он прав, потому что Морганвилль всегда был токсичным местом.
– Они вышли из под контроля.

– Всегда были, - прошептал он.
– Всегда будут. Останови это. Чего бы это ни стоило. Сожги город, если понадобится.

Это был мой папа. Всегда убивай-их-всех-а-Бог-пускай-разбирается.(рассортировывает кого в рай, кого в ад). Если несколько невинных попадут в ад, ну, это побочный эффект.

*kill-’em-all-let-God-sort-’em-out- фраза на эмблеме морских котиков

– Клэр, иди, - сказал я. Я понял, что она тихо плакала, слезы серебристыми каплями катились по ее щекам. Я иногда не мог понять, откуда внутри нее столько доброты к моему отцу, или мозгу в банке, который никогда не был хорошим по отношению к другим людям?

Клэр колебалась. Может быть, она плакала и из-за Пенифитера тоже.

– Иди, - сказал я снова мягко и поцеловал ее в губы.
– Я прямо за тобой.

Она взяла лук и стрелы и после колебаний схватила громоздкую машину, которая так сильно повлияла на Майкла. Прежде чем я успел задуматься об этом, она направилась к порталу, но остановилась там, оглянувшись назад.

– Давай, - сказала она.
– Идем вместе.

Я направился к выходу, проходя сквозь изображение Фрэнка. Это ощущалось как покалывание, но я привык к боли, особенно там, где дело касалось моего отца.

Он вновь сформировался впереди меня, преграждая путь к Клэр. Я продолжал идти, а он продолжал пятиться, идя плавно, как призрак, которым он и являлся.

– Сынок, - сказал он, - я хочу сказать тебе одну вещь. Только одну.

– Так вперед.

– Я горжусь тобой, - сказал он.

Я внезапно остановился, взглянув на него как на человека, которого я в действительности никогда не знал, потому что он никогда не позволял мне узнать его получше, всю мою жизнь он рассматривал меня как полезный инструмент для борьбы с потенциальным противником.

– Ты не такой, - сказал он.
– Ты лучше, чем я когда-либо был. И я горжусь тобой, что ты такой сильный. Вот и все. Мне просто нужно было сказать тебе это перед смертью.

Он растворился в электронном дыме. Ушел.

– Пап?
– я повернулся на каблуках, мой голос эхом разнесся по холодной, тихой лаборатории.
– Отец?

Ничего. Просто... тишина. Это означало, что у него больше нет энергии, наше время закончилось. Огни замерцали, предупреждая меня о том же.

Клэр вдруг сказала:

– О нет, Боб!

– Боб?
– я посмотрел на нее непонимающе, и она указала через лабораторию.

Оу. Паук. Я покачал головой и побежал, чтобы взять резервуар — который, будучи из стекла, был легким - и прежде, чем занести его в портал, убедился, что крышка на нем была плотно закрыта. Клэр с тревогой ждала, свет продолжал мерцать все быстрее и быстрее.

Я остановился у края портала, где стояла она. Я хотел сказать что-то душевное, но я не из таких парней, так что я только неуклюже сказал:

– Хорошо, пап. Увидимся.

– Увидимся, - вздохнул его голос, и было что-то печальное в его электронном голосе.

Я шагнул через портал в прохладный, знакомый воздух Стеклянного Дома и ощутил, как все закрылось - полностью закрылось - позади меня. Появилось почти физическое состояние отключки, будто вся система просто... умерла.

Я положил руку на пустую стену и сосредоточился на мгновение только на дыхании. Ты терял его раньше, сказал я себе. В любом случае он не был реальным.

Но это было реальным для меня, когда он сказал, что гордится. Может быть, я всегда жаждал, нуждался в этом. Может быть, он знал это.

Но, несмотря на волну грусти, на этот раз в его уходе было что-то хорошее - что-то, что чувствовалось окончательным и завершенным.

Может быть, это и было то, что все эти телевизионные докторы-психологи имели в виду, когда говорили о завершении.

Я поставил банку с Бобом на обеденный стол, к Еве, бормочущей о страданиях, а Клэр быстро сбросила тяжелые, громоздкие устройства на кофейный столик вместе с луком и стрелами. Я смутно заметил, что они направлены в мою сторону, но в данный момент это ничего не значило - никто не ощущал колющее чувство, пронзающее меня.

– Ты в порядке?
– спросила Клэр и подошла ближе с выражением чистого беспокойства. Она смотрела... я не могу точно объяснить, но вдруг я почувствовал волну тепла, идущую через меня, как огонь с небес, человек, которого я хочу во всех отношениях - правильных и неправильных. Она выросла за последний год - наполненные изгибы просили провести по ним и погладить, определенно на это не было времени, но я бездумно рассматривал, что было соответствующим поведением.

– Прекрасно, - сказал я сквозь пересохшее горло.
– Я имею в виду, буду, во всяком случае.

– Мне так жаль, - сказала она.
– Я бы хотела, чтобы мы могли что-то сделать.

– Вот почему я люблю тебя, - сказал я и протянул руку, чтобы смахнуть волосы с ее лица.
– Потому что ты так сильно беспокоишься.
– Ее взгляд поднялся и встретился с моим, и еще больше тепла взорвалось во мне, как бомба. Я видел ударную волну этого в ее глазах. Ох.

Я действительно не мог объяснить, что происходило в моей голове и срикошетило вокруг моего тела, но это было... хорошо. Великолепно, в самом деле. Я прикоснулся к щеке Клэр и наклонился, чтобы поцеловать ее. У ее губ был вкус вишни и соли, сладкий и терпкий одновременно, и я зарычал где-то в глубине и наклонился, прижал ее к себе. Она была моей, моей, и это было все, что имело значение. Мирнин ушел, исчез, и теперь он не был угрозой. Некий подлый маленький шепот сказал мне, что я мог бы спросить Фрэнка о нем, о том, что случилось, но я ничего не хотел знать. Он ушел.

И Клэр была моей, душой и телом, человеком, которого я хотел прямо сейчас. Во многих отношениях.

– Эй, - сказал Майкл где-то позади меня.
– Это конечно здорово, но мы только что убили парня, и твой отец... Ты уверен, что хочешь заниматься этим прямо сейчас?

Он был чертовски прав, но я не мог убрать свои руки и губы от нее. Я подцепил большим пальцем край ее рубашки и дотронулся до её кожи, и я не хотел прекращать это. Ощущение ее прекрасной, мягкой кожи, даже такой небольшой части, заставило меня почувствовать, как будто в моей голове вспыхнул огонь.