Чтение онлайн

В генезисе и эволюции украинского национализма главную роль сыграло трагическое положение украинского народа конца 1920-1930-х гг. В УССР политика Сталина угрожала физическому существованию нации, а на украинских землях под Польшей властвовал режим административного произвола. К этому присоединялись нездоровые социальные отношения на западноукраинских землях: хозяйственный застой, аграрное перенаселение, безработица интеллигенции. Эта действительность подрывала веру в целесообразность легальных средств политического действия, радикализировала настроения и усиливала крайнее течение. Явный кризис демократически-парламентского уклада в европейском масштабе подрывал престиж демократии среди украинского гражданства, уже и так пошатнувшийся в результате разочарования политикой Антанты относительно Украины. Украинцы не могли быть сторонниками международного "статус кво" и они симпатизировали ревизионистическим силам версальской Европы, в первую очередь, Германии, сначала еще демократической, а после 1933 г. гитлеровской. Хотя лозунгом украинского национализма была "ориентация на собственные силы", но в своей внешней политической концепции он полагался на союз с Германией. Определенные круги из Рейха поддерживали эти надежды и расчеты. А, впрочем, эта ориентация переходила и за националистический лагерь.

Национализм как политическое движение на протяжении 39 гг., с момента происхождения ОУН до взрыва второй мировой войны, выросло в наиболее динамическую политическую силу во внесоветском украинском мире. Одним из его выдающихся достижений было перерастание региональных рамок и распространение влияния на целость украинских земель в Польше, Румынии и Чехо-Словакии, на политическую эмиграцию в Европе и украинских поселенцев за океаном. Все же центр притяжения националистического движения был в Галичине. Несмотря на попытки, он не смог проникнуть на территорию УССР. Надднепрянщину в национализме представляли отдельные ведущие единицы из кругов эмиграции, которые сделали заметный вклад в формирование движения, преимущественно в идеологической и культурной сферах. Согласно с националистической доктриной, революционную борьбу нужно вести одновременно против всех займанцев. Однако, до 1930 г. саботажно-террористические акции ОУН были направлены фактически только против Польши. Антироссийская установка национализма проявлялась в то время в преодолении советскофильства (которое националисты рассматривали как форму новейшего москвофильства), а также в атентатах на советских дипломатов.

Большим успехом национализма можно считать то, что он сумел овладеть молодежью, в частности студенчеством. Национализм отождествлял себя с молодым поколением. В отношениях между национализмом и украинским легальным миром отражался, кроме материальных политических расхождений, сугубо психологический конфликт между "сыновьями" и "родителями". Национализм расширял идею мессианизма молодого поколения.

Динамика национализма была настолько сильна, что сугестии его идей не могли противостоять другие политические лагери. Приближение к национализму было особенно заметно у гетьманцев, поскольку в их мышлении — вопреки предостережениям В. Липинского — стиралась граница между правовой монархией и диктатурой. Эти тенденции затронули также некоторых сторонников эмиграционного правительства УНР; органом "УНР-ровских националистов" был журнал "Мы". Симпатии к национализму отражались на некоторых кругах УНДО. Идеология национализма также не встречала последовательного противодействия со стороны Греко-католической церкви, а некоторые священники младшего поколения были активными участниками националистического движения; даже возникла особая категория "христианских националистов" (К. Чехович, В. Глебовицкий и др.). Созданная в 1930-х гг. Д. Палиивым партия Фронт Национального Единства (ФНЕ) пыталась конкурировать с ОУН с идейных позиций так называемого "творческого национализма", спикером которого был Г. Шлемкевич. К последовательным идейным противникам интегрального национализма принадлежали в то время в Галичине радикалы и социал-демократы (К Коберский, В. Старосольский), часть национал-демократов (С Баран, Г. Рудницкая), некоторые католические круги (О. Назарук), а в эмиграции деятели, верные демократическим традициям УНР, которые находились преимущественно в Праге (И. Мазепа и др.).

Буйного развития национализма не были способны остановить ни его украинские противники, ни репрессии польской власти. Однако, в конце 1930-х гг. возникли явления, которые свидетельствовали о кризисных процессах в лоне самого движения. ОУН была одновременно "армией в подполье" и политическим движением — партией. Однако, национализму не получилось гармонично соединить эти два аспекта своей деятельности. Революционная организация требовала суровой конспирации, тогда как национализм, как политическое движение, стремился к массовости. Снова-таки массовость тянула за собой опасность деконспирации и создавала благоприятную почву для провокации со стороны чужих факторов. Кроме этого, многим националистам тяжело было различать тактику и методы, применяемые против оккупантского режима и украинских политических противников. Морально-политический капитал, добытый против внешнего врага, становился средством в соревновании с гегемонией над собственным гражданством; внутренние политические мотивы сознательно или бессознательно влияли на революционную стратегию ОУН. Национализм воспитал на западно-украинских землях человеческий тип "профессионального революционера", который действовал преимущественно из благородных побуждений, но творческая жизнь которого нередко исчерпывалась несколькими годами молодецкого горения.

Иррационалистическая установка национализма заглушала трезвую, критическую мысль, усложняла ориентацию в сложной действительности и умение принимать ответственные решения и исправлять сделанные ошибки. В 1920-х гг. националистические кружки были еще ареной дискуссий и духовных исканий. Но в 1930-х гг. интеллектуальный уровень националистической среды заметно снизился; молодые публицисты-дилетанты брались с самоуверенностью к решению так называемых глобальных проблем. Характерным был стиль этих работ: пафос, высокопарные слова и склонность к поэтическим клише, преимущественно из стихотворений националистических бардов и произведений Д. Донцова ("сутки жестоки, как волчица", "над миром сияет крест меча", "нация превыше всего" и др.). Эта литература не служила познанию мира, но имела целью творить определенную эмотивированную атмосферу. Национализм значительно увеличил волевую напористость и боевую энергию украинского гражданства за пределами УССР, но одновременно он снизил уровень его политической культуры.

Годы второй мировой войны были периодом наибольшего подъема и одновременно организационного и идейного кризиса националистического движения. С момента советской оккупации Галичины и Волыни в 1939 г. и распространения контроля гитлеровской Германии почти на весь европейский континент, другие политические партии и ячейки прекратили свое существование. Остались только националисты, которые под советской властью сохранили подпольную организацию, а на территории Германии, включительно в оккупированной Польше и Чехо-Словакии, могли до 1941 г., а кое-где и позже, действовать полулегально. Три группы событий имели решающее значение для развития украинского национализма в то время: разлом в ОУН, оккупация Украины немцами в 1941–1944 гг. и конфронтация с украинским Востоком и советской системой.

Националистическая организация раскололась в 1940 г. на две враждебные фракции, "мельниковцев" и "бандеровцев". Конфликт не имел принципиального основания, а возник на почве персональных и тактических расхождений. До этого возникло недоразумение между зарубежной националистической средой, которая считала А. Мельника законным преемником Е. Коновальца, и более крайними краевыми элементами движения, которые, ссылаясь на свои боевые заслуги и страдания, требовали для себя решающего голоса в проводе организации. Эту группу возглавил С. Бандера (+1959). Встреча людей двух формаций, которая состоялась в результате упадка Польши, ускорила взрыв конфликта. Обе фракции далее использовали общее название и ссылались на эту же идеологию. Раскол в 1940 г. только ослабил силу националистического движения снаружи, и то во время, когда его ожидало большое историческое испытание, а раскол в ОУН и жалкие инциденты взаимоборьбы нанесли национализму непоправимый моральный удар.

Колониальная политика немцев в оккупированной Украине перечеркнула внешнеполитическую концепцию националистического движения. Но обстоятельство, что Германия вообще не хотела иметь украинцев партнерами, освободило украинский национализм от роли, аналогичной с хорватскими усташами или словацкими глинковцами.

Присоединение Западной Украины к УССР осенью 1939 г. означало для националистического подполья переход с антипольского на антисовесткий фронт. Одновременно открылся доступ к восточно-украинскому массиву. Это давало национализму, который действовал с галицко-волынской базы, новые перспективы. В этой конфронтации с советской действительностью националисты выявили достойную удивления инициативу и героическую отвагу. Патриотизм и жертвенность националистов вызывали симпатию и доверие к ним и желание присоединиться к движению среди более сознательных кругов Надднепрянщины. Но отсутствие ответа на вопрос социальноэкономического строя, как и тоталитарные черты националистического движения, были большим препятствием для его популяризации среди населения, опыт которого с коммунистическим режимом привил отвращение к всевозможной диктатуре. За годы немецкой оккупации в 1941-43 гг. национализм, несмотря на жестокие репрессии оккупационной власти, распространился на просторах Надднепрянщины, и подпольная сеть ОУН обеих фракций пополнилась многими местными уроженцами. Но эти успехи достигнуты были благодаря ревизии, главным образом, в группе так называемой революционной ОУН (С. Бандеры), традиционной националистической идеологии.

События военной поры столкнули национализм с тяжелым испытанием. Невзирая на трудности, которые выплывали из его внутреннего существа и международной ситуации, национализм, как наибольшая украинская политическая сила того времени, возглавил движение сопротивления, которое направлялось одновременно против гитлеровской Германии и коммунистической России. Это движение сопротивления вылилось в 1942-43 гг. в форму Украинской Повстанческой Армии (УПА), которая продемонстрировала волю украинского народа к государственной самостоятельности в чрезвычайно неблагоприятной конъюнктуре.

Предтечей ревизионистических направлений в ОУН был И. Митринга, который в довоенные годы пытался направить националистическое движение на советскую проблематику и "левые" социальные лозунги. Процесс идейного ревизионизма захватил различные течения националистического движения неравномерно. Дальше всего в этом направлении заходили те националисты, которым пришлось быть подпольщиками на Надднепрянщине (участники так называемых производных групп). Знаменательными были постановления III Чрезвычайного Большого сбора ОУН (фракции С. Бандеры) в 1943 г. и платформа УГОС 1944 г. Основные отклонения относительно традиционной националистической доктрины такие: 1) отречение от обязательного "идеализма" и допущение философско- мировоззренческого плюрализма, как в освободительном движении, так и в будущем украинском государстве; 2) отказ от расизма и этнической исключительности и признания основы равноправия всех граждан Украины без учета этнического происхождения; 3) выдвижение достаточно детальной социально-экономической программы, которая рисует будущий хозяйственный строй на Украине как комбинацию обобществленного кооперативного и частновладельческого секторов. Однако, в работах политического строя программные изменения не были выразительны и решительны. Поэтому утверждение, что националистическое движение уже в 1943 г. перешло на демократические позиции, не имеет достаточных оснований…

Среди украинской эмиграции дальше действуют фракции ОУН, их число увеличилось до трех. Уже в послевоенные годы возникла новая группа, которая отделилась от Заграничных Частей ОУН (С. Бандеры), которые с конца 1940-х гг. проявили острую тенденцию возвращения к довоенному интегральному национализму. Она состояла из сторонников УГОС и тех, которые поддерживали ревизионистические тенденции, которые обозначились в националистической среде во время войны. Эта группа фактически вышла за пределы идеологии ОУН, но до сих пор не отбросила название ОУН (так называемая "ОУН за границей", возглавляемая вначале Л. Ребетом).