Чтение онлайн

Упомянутый уже Николай Лебедь пишет, что на переломе 1943-44 гг. и весной 1944 года очередь на Западных землях Галичины дошла еще третьего дополнительного фронта обороны — антипольского фронта. И далее ссылается на II Конференцию ОУН-б, в которой говорится, что ОУН одновременно продолжает борьбу против настроений шовинизма поляков и аппетитов относительно западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков овладеть важными участками хозяйственно-административного аппарата западноукраинских земель за счет отстранения украинцев. В листовке на польском языке от июля 1943 г. читаем:… Пусть живут свободные национальные государства украинского и польского народов на их этнических землях [312] .

Дальше тот же автор повторяет причины: убийства на Холмщине… В 1944 г. поляки перенесли свой террор также на целость Западных Земель Галичины… Иными словами — виновны только поляки. У них была "историческая ненависть к украинцам", они начали с Холмщины, потом терроризировали Галичину. А на Волыни вообще ничего не происходило.

Возникает необходимость задержаться на одной, указываемой Г. Лебедем, "причине": на событиях на Холмщине. Нужно объяснить, что украинцы говорят о Холмщине, вместо этого Р. Тожецкий — о Люблинщине. Речь идет об узкой, как писал Вл. Кубийович, полоске территории на западном берегу Буга, которая составляла этническое польско-украинское пограничье. Там, в частности в части Люблинщины — в Замойщине, с осени 1942 и в 1943 г. происходила подготовка — очистка территории под поселение немцев. Часть немецкой работы выполняли по приказу немцев украинские солтисы и войты. Именно против них были направлены польскими организациями акты политического террора в виде убийств. Это около 400 украинцев, о которых говорит Т.А. Ольшанский, ссылаясь на Василия Веригу и "Летопись УПА". Это были убийства индивидуальные по политическим мотивам. Но в Люблинщине-Холмщине не дошло до массовых убийств ни украинцев, ни поляков. Там не было истребления мирного населения. Фон убийств был совсем иной, чем на Волыни.

На Волыни образ был совсем иной. Там "борьба" поляков за удерживание "статус кво анте беллум" сводилась к самозащите поляков от нападений УПА. Роль А.К. сводилась к защите населения, а эта защита, учитывая неравные силы, была незначительной в сравнении с потребностями. А.К., учитывая малую силу, своим присутствием на Волыни играла, скорее всего, политическую роль, потому что этим заявляла о принадлежности этой территории к Польше.

Поэтому — случаи в Холмщине не имели никакого или почти никакого влияния на развитие событий на Волыни и в любой случае не были они причиной этих событий.

Нестор галицких журналистов, близкий к ОУН (был на I Конгрессе ОУН в 1929 г., вместе с Василием Мудрым), многолетний редактор органа УНДО — "Дела", Иван Кедрин не верит, что были массовые убийства поляков, потому что пишет о… польских обвинениях украинцев в будто бы массовых убийствах поляков во время последней войны И дальше: Это является неопровержимой правдой, что во время немецкой оккупации Польши действовали украинские националистические боевые отряды, но действовали также польские боевые отряды. Кто из них первым начал истребление гражданских людей другой национальности — сложно сегодня утверждать. Самой темной страницей в книге украинских боевых отрядов является, по- видимому, уничтожение ими в некоторых селах украинских людей, а римско-католиков, так называемых латинников [313] .

Автор, человек почтенный, не видит, однако, УПА, той грозной машины народоубийства, хотя и читал книгу А. Щенсняка и В. Шоти "Путь в никуда", о которой говорит, что она ярко отличается своим некоторым научно-историческим объективизмом от литературы об украинском национализме, которая появилась и появляется в УССР [314] . Он не видит УПА или с "патриотических соображений" делает вид, что не видит. Неужели он, человек, который был при рождении ОУН, который знал с самого начала документы ОУН, не мог соединить стратегического плана ОУН по "устранению" с украинских территорий "займанцев" с тем, что совершалось на Волыни и в Галичине? Или его, Ивана Кедрина, работы, это тоже его вклад в дезинформационную политику ОУН?

Петр Мирчук пишет: Опорой для большевистских партизан (которых победила УПА — В.П.) на Полесье и Волыни стали — польские колонисты [315] . Это, по-видимому, и была, по П. Мирчуку, причиной, ради которой ОУН направила борьбу против поляков, точнее против польских колонистов. Только автор забыл или делает вид, что не знает, что польских колонистов большевики еще в феврале 1940 года депортировали в Архангельскую область или за Урал. Их, польских колонистов, не было уже в 1943 г. Многие из них погибли в лесах Севера СССР, но многие и выжили. Неизвестно, выжили бы они, если бы их большевики не депортировали. В Западной Украине после 1940 года остались только те поляки, которые поколениями жили среди украинцев. А то, что поляки сотрудничали с красными партизанами, они имели на это не только моральное право (защита партизан от нападений УПА), но и политическое, потому что с 1941 г. правительство Польши в Лондоне стало союзником СССР. То, что польские села были "опорой" для красных партизан, еще не означает, что эти польские села добровольно или охотно давали им продовольствие. Партизаны, какие бы они не были, не только просили, но и требовали у местного населения. И за это истреблять это население — вовсе не является оправданием. Названный автор, историк ОУН и УПА, в основном умалчивает про "войну" против поляков, фрагментами только вспоминает: Одновременно УПА обезвредила польские "пляцувки" и сузила территории, которыми завладели большевистские партизаны [316] . Это скромное "уничтожила польские пляцувки" вполне явно может означать уничтожение десятков тысяч поляков, села которых П. Мирчук называет "пляцувками". Поляки, как видно из полученных мной реляций, действительно обращались за помощью к красным партизанам, прося защиты у уПа. Они даже искали защиты у немцев. А то, что красные партизаны получали провиант из польских сел, совсем не удивляет, ведь украинские села захватили ОУН-УПА и за помощь красным партизанам было одно наказание — смерть.

Другой националистический историк, Мирослав Прокоп, в статье "Украинское антинацистское подполье в 1941–1944", пишет: Несмотря на то, что оба народа находились под немецкой оккупацией и вели борьбу против немцев, исторический антагонизм между Украиной и Польшей сохранился дальше и привел в годы войны к очень трагическим столкновениям. На Подляшье и Холмщине польские боевые отряды истребляли в 1942 и 1943 годах украинскую интеллигенцию, на Волыни польские колонисты часто солидаризировались с немцами в антиукраинских акциях, украинское подполье и отделы УПА использовали акции возмездия в отношении к полякам, словом, трагедия обоих народов в кровавых столкновениях усугублялась [317] .

Каждый беспристрастный человек узнает в работе Мирослава Прокопа не историка, а пропагандиста. Бывший член ОУН-б, теперь ОУН-с пытается недосказыванием замазать действительный образ событий. Он пишет: оба народа находились под немецкой оккупацией и вели борьбу против немцев. Обходит стороной то, что это ОУН-б, участием "Нахтигаля" и "Роланда", была со-агресором. Не вспоминает он о причинах истребления украинских интеллигентов в Холмщине и на Подляшье. Даже не пытается указать причину того, что "польские колонисты часто солидаризировались с немцами в антиукраинских акциях". А все, что совершается, имеет свою причину: поляки (не польские колонисты, потому что их не было уже в то время на Волыни), обращались к немцам и даже вместе с ними совершали акции возмездия против бандеровцев, которые нападали на мирное польское население, истребляли его.

Янина Г. из-под Щецина в Польше, в письме к польскому историку Владиславу Побуг-Малиновскому пишет, что бандеровцы хвалились: немцев выгоним, поляков вырежем, а советы не пустим сюда [318] .

Вот и вся политика ОУН-УПА, вот и причина массовых убийств. Лучше стратегическую цель ОУН-УПА в 1943 г. на Волыни нельзя и охарактеризовать. Только это было выражение донцовской "воли", а не реальность. Силы у ОУН-УПА было достаточно, чтобы вырезать поляков, но не было у них силы, чтобы выгнать немцев и не впустить в Западную Украину большевиков. Поэтому и сосредоточилась ОУН-УПА на вырезании поляков и на истреблении украинцев, которые сопротивлялись ОУН-УПА.

А вот что о причинах массовых мордований поляков говорит Великий Коллаборационист Немцев — "проводник" УЦК д-р Владимир Кубийович. В первую очередь он утверждает, что украинские земли в Генеральном Губернаторстве, в частности, Галичина, были, по сравнению с остальными украинскими землями, оккупированными немцами, а также с польской частью Генеральной Губернии — оазисом покоя. И дальше: Нужно думать, что бессмысленные убийства украинцами поляков, одиночных немцев, даже украинцев-латинников, не были инспирированы верхушкой бандеровской ОУН и УПА, скорее всего, они не имели власти над своими низами. От анархии, которая стала быстро распространяться, больше всего потерпело сельское украинское население, которое часто платило двойные контингенты (для немцев и для различных партизан) и на коже которого больше всего отчеканивались акты немецкого террора [319] .

Видно, что д-р Кубийович не читал популярной на Западе книги "Ветер с Волыни", украинского пастора Михаила Подворняка, не читал книги украинского страдника Даниила Шумука "За восточным горизонтом", если говорит такое. Неужели д-р Кубийович не слышал о С.Б. ОУН? Неужели не знал о роли станичных, кустовых, районных, надрайонных и других "проводников" в жизни украинского народа в Западной Украине? Знал, непременно знал! И знал о том — что происходило на Волыни, знал, что это не была анархия, что ОУН-УПА четко контролировали ситуацию. В. Кубийович не мог этого всего не знать, ведь жил он и действовал в националистической среде ОУН-м, он должен был знать о том, что целые районы Волыни 1943 г. были захвачены УПА, которая от имени "Государственного Правления", провозглашенного "Актом 30 июня 1941 г.", осуществляла мобилизацию населения, реквизировала продовольствие, одежду, коней и тому подобное. Знакомый чех с Чехо-Словакии пишет мне, сообщая, что оба священника (православные) из Мирогощи под Дубно, отец Федор и Юрий Шумовски предостерегали людей об убийствах, а могли они это делать потому, что были недалеко города, в котором стоял немецкий гарнизон. Но абсолютно другие условия властвовали в таких селах как Мощаница или Дермань, в которых был штаб бандеровцев. Там священники не имели выбора, если хотели дождаться конца войны. В эти села не осмеливались заходить даже гитлеровцы.