Чтение онлайн

Тараска тоже осмотрелся на тропе, увидел точеные вмятины от каблуков.

— Во, чесанками следила, — объявил он.

— Ну, теперь будет! — сгорбясь, сказал Демьян, выходя на дорожку. — Теперь только держись…

До урока времени оставалось немного и класс был уже полон. Раздеваясь, Демьян косо оглядел сидевших за партами и по лицам понял, что картинку все видели. Митяй ухмылялся, Петька Варнаков сосредоточенно таращился за окно, а девчонки переглядывались и опускали глаза.

— У-у, грамотеи! — проходя к парте, прошипел на всех Демка. — Узнаю, кто рисовал, — всю ряшку разлимоню!

И тут появилась учительница. Вошла она с улицы, с красным и злым лицом. Не снимая шубки, встала у стола, обшаривая класс сверлящим взглядом. Робея от неизвестности, ребята опускали головы. И когда скрипнула дверь, все даже вздрогнули, уставясь на опоздавшего Ваню Колесина. А Ваня переступил порог стылыми валенками, снял шапку, поздоровался и тихо спросил:

— Можно мне сесть, Светлана Яновна?

Косо взглянув на него, учительница ответила, почти не разжимая губ:

— Можно, можно…

Ваня снял телогрейку, устроил ее на свободный крюк вешалки у порога и быстро прошел к своей парте. И только сел, как учительница медленно опросила:

— Так кто же у нас такой хороший художник?

Ничего не знавший Ваня вскинул курчавую голову и даже распрямился, чувствуя, что все смотрят в его сторону. Светлана Яновна тоже повернулась к нему и словно выстрелила:

— Значит… ты?

Краснея, Ваня поднялся за партой и едва слышно ответил:

— Я…

И тут произошло такое… Учительница проскочила между рядами, схватила Ваню за руку и выдернула его из-за парты. Он вылетел в проход, но зацепился за стойку валенком и грохнулся на пол, ударившись лбом о парту. От жгучей боли Ваня тут же вскочил, глянул на учительницу с недоумением и ужасом. Всем своим существом он чувствовал, что совершается что-то непонятное, несправедливое, обидно-жестокое, хотел сказать что-то, но сильная рука ухватила его за плечо и швырнула к двери. Туда же над головами перепуганных ребят пролетела холщовая сумка. Из нее посыпались на пол книжки, тетрадки, альбом с рисунками…

— Вон! — закричала Светлана Яновна. — За родителями! Чтоб сию же минуту…

Перепуганный Ваня схватил с вешалки телогрейку и как был, без шапки, выскочил за дверь. Все еще не понимая, чего от него хотели, за что так обидели, он скатился с крыльца и, подстегиваемый застрявшими в памяти словами про родителей, побежал под косогор, оступаясь и скользя по дорожке, от школы и вообще от села…

Разбежавшись, он едва не сбил шедшую с разъезда сельсоветскую председательшу тетку Марию. Перехватив мальчишку, та вскрикнула:

— Это что за бегунок такой? — Тут тетка Мария увидела вспухшую на лбу шишку. — Да кто тебя так?

Ваня забился в крепких руках, силился что-то сказать, но только всхлипывал, не успевая сглатывать слезы. Председательша прикрыла его полою пальто, прижала к себе.

— Ну-ну, — строго и успокаивающе заговорила она. — Вот уж беда… Подумаешь, шишкой на лбу обзавелся. Пройдет! До свадьбы все заживет. Да с кем ты воевал, тихий такой?

Давясь слезами, Ваня пытался объяснить все сразу, и от этого говорил еще непонятнее.

— Я… Я… А она… заругалася, толкнула… Она…

— Да кто же это? Что за девчонка такая?

— У-уучителка…

Ошеломленная тетка Мария выпростала из-под полы Ванино лицо, заглянула ему в глаза и с недоверием переспросила:

— Учительница?

Ваня только кивнул. Председательша, опять укрыв его полой и придерживая под боком, быстро пошла к школе.

Светлана Яновна все еще стояла перед рядами парт и, раскрасневшись, говорила что-то злое. Увидев председательшу, она онемела. А тетка Мария, войдя в класс, сразу наткнулась на лежавшую у порога сумку, подняла ее, уложила книжки, тетрадки. Передала сумку Ване и тут под стеной увидела еще и раскрытый альбом. Подняла его, отряхнула и в упор посмотрела на Светлану Яновну:

— За что избит мальчик?

Учительница часто заморгала, красивое лицо ее покрылось пятнами.

— Его никто не избивал… Произошел неприятный инцидент, — заторопилась она. — Этот мальчик неосторожно выскочил из-за парты… Все произошло случайно. Может, и я не сдержалась, но виноват он. Он сам признался. Я вот и хотела поговорить с родителями…

— И в чем же он виноват?

— Он нарисовал, понимаете, скабрезность. — Учительница нагнулась к тетке Марии и что-то быстро зашептала ей на ухо. — Вы же понимаете, — уже громко сказала она, — что я не могу этого так оставить. Это компрометирует, и это же все не так…

— Я и вижу, что это не так, — перебила тетка Мария и повернулась к Ване. — Ты на снегу рисовал что-нибудь?

Ваня удивленно смотрел на председательшу, на ребят и растерянно молчал.

— Рисовал или нет? — повторила тетка Мария.

— Зачем — на снегу? Что рисовал? — не понимал Ваня.

Председательша с горечью усмехнулась:

— Его рисунок и на снегу был бы отмечен. — Она раскрыла альбом, который все еще держала в руках и, перелистывая его, стала показывать Светлане Яновне рисунки. — Вот что он рисует, смотрите…

Она перевернула еще один лист и увидела портрет Светланы Яновны. Взглянув на рисунок, на Ваню, покачала головой и опять протянула альбом к лицу учительницы.

— Вот где он вас нарисовал… Видите?

Она шагнула к Ване и, отдавая ему альбом, сказала:

— Не серчай, Ванюш, на этот раз ты ошибся, совсем непохоже человека нарисовал, дорогой наш художник… — И повернулась к Светлане Яновне: — Отпустите ребят и пойдемте со мной. Мне надо позвонить в районо.

В окно было видно, как они спускались от школы к правлению колхоза, где был телефон. Тетка Мария шла спокойно и твердо, а Светлана Яновна семенила чесанками, дергаясь и взмахивая руками.

Ребятишки стали собираться домой. Сопя и отворачивая глаза, Петька Варнаков протянул Ване Колесину его шапку. Тот машинально надел ее, стал было заталкивать в сумку альбом, но остановился, нашел тот рисунок и порвал его.

В школу Светлана Яновна больше не пришла, а на другой день ее и совсем не стало в деревне. И никто о ней не жалел. А потом поправилась Нина Васильевна. И снова ребятишек тянуло в класс, на уроки, а шишка у Вани сошла.

Тут подступил Новый год и встречали его, как всегда, — с елкой, стихами, песенкой в хороводе и с подарками.

Та зимняя ночь начиналась, как многие. С вечера, когда новоселка Чердымова заступила на дежурство по станции, из-за сопок поднялась было луна, но, так и не осветив округу, скоро сама запуталась в темноте. Мороз схватывал все живое и неживое, да так сжимал, что и лед на озере трещал беспрерывно. Полустанок затих до утра. Светилось только окно станции да семафоры глядели вдоль линии то красным, то зеленым глазком, первыми встречая проходящие поезда.