Чтение онлайн

— Да ну что ты заладил: влюбился, влюбился… После всего, что было в моей жизни, подобное относится к области фантастики. Ты же знаешь, я вполне прекрасно довольствуюсь мимолётными романами и живу холостяком, которого переодически атакует прошлое в виде Нонны Борисовны. — возразил другу Дмитрий.

— Донимает?

— Да ну, донимает она своего нынешнего супруга. А на мне так, переодически отыгрывается… Это даже забавно. Я никак не могу привыкнуть к тому, что каждый день не слышу её речей. Всё же 21 год, как никак.

— Ну прошлое прошлым, а Маша Северцева-это настоящее. — настаивал на своём Титов.

— Маша Северцева-замечательная, но несчастная девушка, которой один урод обломал крылья. — Дмитрий выглядел настолько спокойным, мирно куря трубку, что его друг подумал: «Может и правда не влюблён?». — Знаешь, вот тот её светящийся взгляд, — продолжал Воронцов — потух тогда, когда она узнала о предательстве своего мужа, чтоб ему… И всё. С тех пор, даже когда она улыбается, видно, что в глазах боль. Так что, даже если чисто теоретически предположить, что я бы мог влюбиться в эту девочку, то вряд ли она впустила бы меня в своё сердце.

— Но ты бы этого хотел. — пристально смотря на него, сказал майор.

— Титов, угомонись. Мне искренне жаль её и просто хочется сделать для неё что-то хорошее. Что ждало бы эту девочку сейчас в Выборге? Тётя, лежащая в больнице с инфарктом и жалеюще-ругающая Машу? Безысходность? Воспоминания? Пустая боль? У меня она хоть немного сменила обстановку, почувствовала, что нужна кому-то. Просто очень жалко, что у такой хорошей девочки, так сломана судьба… И главное за что? За любовь? За её верность?

— Да уж, девчонке не позавидуешь. Где она вообще нашла этого Тимура?

— Знаешь, я не спрашивал. Не хочу тормошить её, лишний раз делать больно… Захочет-сама как-нибудь расскажет.

— Ну, может и правильно. Слушаю я тебя, и думаю, как же хорошо, что мы с моей Алиской близки. Она мне доверяет, несмотря на то, что девочка. Знаешь, я же сына хотел всегда, а родилась дочка. Теперь я жизни своей без неё не мыслю. Если бы, не дай Бог, Алиса связалась с таким подонком, я не знаю, что сделал бы… Убил бы, наверно! — при этих словах Эдуард сжал кулаки.

— Ну, ну… Чего ты разбушевался? — улыбнулся Воронцов. — Твоя Алиса умница, выросла в любви, ласке и главное, с отцом. С прекрасным отцом. А Машку, как я понял, только тётя воспитывала.

— Да, ты прав. Да и у неё сейчас на уме только учёба и карьера. Представляешь, на радио устроилась подрабатывать, чтобы быть ближе к профессиональной среде. — усмехнулся Титов. — У них там на журфаке это как-то поощряется даже.

— Ничего себе, молодец какая. Смотрю я на вашу с Ленкой семью, и думаю, какой я идиот был в юности… Столько ошибок наделал. Так глупо прожил жизнь, что никого рядом. Ни любимого человека, ни детей… Один пёс, и того друзья подарили. — грустно заметил Дмитрий.

— Слушай, ну что за пессимизм, Воронцов? Тебе всего 46 лет. О какой прожитой жизни ты говоришь? У тебя всё ещё может быть впереди и семья, и дети, и счастливые дни с ними!

— Да поздно уже сходить с намеченного курса… Поздно, Эд.

— Никогда не поздно быть счастливым, поверь мне. Люди вон и в 70 пары себе находят и доживают в любви и радости!

— Обнадёжил. До 70 не так уж долго ждать. — усмехнулся Воронцов.

— Можно не ждать, а уже сейчас позволить себе вернуться в юность. Ты вспомни, каким ты был сумасбродным, когда в Эллу влюбился! Тебе же крышу сносило и всё было ни по чём. Ни её родители, ни наша всеми любимая строгая мораль. Помнишь, как лазил по пожарной лестнице к ней на балкон с букетом в зубах, а я тебя страховал внизу? — напомнил о прошлом Эдуард.

— Да помню конечно… Но того Митьки Воронцова больше нет и не будет.

— Зато есть Дмитрий Михайлович с кучей преимуществ перед Митькой!

— И главное, с большим жизненным опытом, который не позволит ему больше наделать глупостей. — иронично заметил Дмитрий.

— А вот это можно немного и подвинуть… А то Дмитрий Михайлович так боится сглупить, что не сделает ничего. Ты подумай над тем, что я тебе сказал. И присмотрись к Марии Северцевой. Не просто так вы встретились. — подмигнул ему друг.

После встречи с Эдуардом, Дмитрий много думал над его словами и их разговором. Хоть он усиленно протестовал против оптимистично настроенного и совершенно беззаботного Титова, но его мысли были наполнены раздумьями на животрепещущую тему.

Около часа ночи, Воронцов понял, что не может заснуть. «Ну спасибо тебе, дружище. Умеешь ты встряхнуть…» — мысленно отругал он майора и закутавшись в любимый махровый халат, тихо вышел из комнаты. Из окон на первом этаже струился лунный свет, дом пребывал в покое и полной гармонии. Баффи спал в своём уголке в гостиной.

Дмитрий направился в кабинет. Там он зажёг лампу около стола, бра на стене, взял любимый томик поэзии и закурил трубку.

Он часто так делал, когда ему не спалось. С детства пристрастившись к чтению литературы, Дмитрий Михайлович пронёс любовь к книгам через все прожитые годы и собрал достаточно большую библиотеку.

Часы тихонько тикали, отсчитывая минуты, за окном, к которому мужчина повернулся лицом, хлопьями падал красивый снег, и в этой оглушительной тишине, стихи воспринимались особенно остро. Хотя, все мысли адвоката были далеко за пределами рифмованных строк.

Внезапно, он почувствовал, что в комнате не один. Дмитрий повернулся в кресле лицом к двери и увидел Машу. Она стояла на проходе и смотрела на него.

— Марусь, ты чего не спишь? Случилось что-то? — спросил он, положив на стол книгу.

— Нет, всё в порядке. Бессонница просто. Вышла воды выпить и заметила свет из вашего кабинета. — пожав плечами, объяснила девушка.

— Мне тоже не спится. Решил вот почитать, мысли успокоить. Да ты проходи, садись на диван. Чего мёрзнуть в коридоре. — и он жестом указал на кожаный диван стоящий у стены, на которой горели бра. Северцева присела.

— А что читаете?

— Стихи. Люблю поэзию.

— Чьи?

— Ну в данный момент, я взял сборник. Тут произведения разных авторов, разных эпох.

— Я тоже очень люблю поэзию. Тётя приучала с самого детства к книгам и особое внимание уделяла поэзии. Нравилось слушать как она читает мне, потом мы с ней учили стихи. Верлена, Волошина, Антокольского, Киплинга, Гарсиа Лорки…

— Какой не избитый список. — заметил Воронцов.

— Ну, всеми любимых и известных Есенина, Пушкина, Блока, Ахматову, мы тоже читали и любим. — с улыбкой заметила Мария.