Чтение онлайн

— Я не сбегала. — с обидой произнесла девушка. — А ты…

— Ты можешь ругать меня последними словами, можешь сказать всё, что обо мне думаешь, я всё равно тебя больше никуда не отпущу и никому не отдам! — предваряя все её претензии сказал он и поцеловал любимую.

Пока они ехали, Маша спросила:

— И куда ты меня везёшь?

— Домой, конечно. Тебе давно пора там очутиться. — Воронцов с любовью посмотрел на неё, а потом усмехнулся.

— Ты чего? — улыбаясь в ответ, спросила Мария.

— Да так… Подумал, что носишься, носишься всю жизнь, а потом на пятом десятке понимаешь, что всё как нельзя просто.

— Что просто?

— Встречаешь женщину, с которой тебе хорошо и осознаёшь, что никуда тебе от неё больше не деться. Даже если она ведёт себя чёрт знает как! — Северцева засмеялась, а Дмитрий, протянув свободную руку к ней с нежностью притянул её к себе, приобняв.

Когда они, добравшись, вошли в дом, Баффи тут же кинулся к Маше и став на задние лапы, начал облизывать её лицо.

— Баффи, дорогой мой, как я скучала! — радостно произнесла девушка и трепала пса по голове.

Затем, они прошли в гостиную и Мария увидела красивую, под потолок ёлку, сверкающую огнями. В камине потрескивал огонь.

— Ну что, будем отмечать Новый год? — спросил Воронцов, нежно обняв её сзади.

— Я первый раз в жизни буду так встречать Новый Год. — ответила Маша, всё ещё смотря на ёлку. За окном тихо падал снег.

— Как так? — спросил он. Она повернулась к нему лицом.

— Без всего. У нас же даже Оливье нет.

— Ну, зато у нас есть ёлка и шампанское. По-моему, неплохо, правда? — с улыбкой произнес Дмитрий.

— Просто прекрасно. А ещё, мы есть у друг друга. Это главное. — добавила, улыбаясь Северцева, а по её щекам вдруг скатились несколько предательских слезинок.

— Девочка моя, — ласково произнёс мужчина — чего ты плачешь?

— От счастья! — призналась Мария и он незамедлительно поцеловал её.

— Так, сейчас я принесу шампанское, а то пропустим Куранты. — сказал затем Воронцов и ушёл на кухню.

Девушка включила телевизор и хотела присесть на кресло около ёлки, но тут её взгляд упал на стол. Там стояла открытой красивая красная коробочка, которую так и оставил адвокат. Маша увидела два кольца и не сдержавшись, взяла то, что поменьше, начав рассматривать. Это было красивое колечко из белого золота, на внешних боковых гранях, которого по кругу была инкрустация маленьких бриллиантов, что осовременивало украшение.

— Нравится? — послышался бархатный голос любимого. Она подняла глаза. Дмитрий стоял около стола, держа в одной руке бутылку шампанского, а в другой два бокала.

— Очень! — кивнула Мария.

— Посмотри на внутреннюю сторону. — девушка повернула колечко и увидела внутри гравировку.

— Ты моя жизнь. — прочитала она. — Как красиво, Дим! Это…

— Это кольцо я очень скоро надену тебе в ЗАГСе. — ответил адвокат, поставив то, что держал в руках на стол. — и никуда ты больше от меня не денешься, Мария Матвеевна! — продолжил он, обняв Северцеву за талию. — Я забыл их спрятать. Прости, что заказал без тебя, ты, наверное, хотела выбрать…

— Они прекрасны. И лучше я бы никогда не выбрала. — перебила она его. — Только у меня есть одна просьба. Я хочу на твоём кольце сделать такую же гравировку. — Воронцов улыбнулся.

— Я люблю тебя, родная моя! — произнёс он и они вновь слились в поцелуе.

В этот момент раздался бой Курантов, а за окном послышались залпы салютов. Но это всё было где-то далеко от двоих безумно любящих друг друга людей, которые наконец-то обрели своё долгожданное счастье.

Маша распахнула тяжёлую дверь университета и «выпорхнула» на улицу. Летнее солнце заливало светом всё вокруг, яркие и сочные краски зелени и цветов на клумбах радовали глаз. Девушка прищурилась и тут же, достав из сумочки, надела солнцезащитные очки. В отдалении, в конце аллеи, она увидела Любу и сбежав по ступенькам, направилась к подруге.

Её красивый бело-голубой сарафан в пол колыхал лёгкий летний ветер, Мария чувствовала опьяняющее счастье.

— Ну что, как? Сдала? — сразу же выпалила Медникова, как только Маша подошла к ней.

— Сдала! Пять! Представляешь? — сияя, как новая монетка произнесла девушка. Они присели на лавочку.

— Ну, слава Богу! Поздравляю тебя, моя звезда! Я, по-моему, так за себя не волновалась, когда сдавала ГОСы. — усмехнулась Люба, поправив непослушные рыжие пряди. — Хотя я магистратуру решила не заканчивать. А ты просто героиня! Да ещё и при таких обстоятельствах. — она взглянула на двухлетнего карапуза, тихо спящего на её руках.

— А вы тут как? Без происшествий? — спросила Мария, тоже нежно посмотрев в сторону мальчика.

— Да, ваш Мишка образец идеального ребёнка. Правда, скоро вам покоя не будет. Шаги становятся всё уверенней. — усмехнулась Медникова. — Как он похож на Диму…

— Сама каждый день смотрю и любуюсь. — улыбнулась Воронцова. — Какое счастье, что у нас теперь есть сын. Уже больше года, как он родился, а всё привыкнуть не могу.

— Вот, а ты говорила… «Не верю, ничего не получится! Врачи сказали нет…». А вон какой получился Михаил Дмитриевич! Врачам с любовью спорить трудно!

— Да уж, я до сих пор помню свои ощущения, когда врач мне сказала, что я беременна. Я настолько была уверена в том, что это не может быть правдой, что начала с ней спорить! В итоге, выпалила, мол: «Мне говорили, что у меня детей не будет!», а она засмеялась и говорит: «Вот тому, кто вам это сказал, вы вашего малыша и покажете». Ой, Любаш, тот год, начавшийся знакомством с Димой, был для меня как шахматная партия, в ходе которой изменилась вся моя жизнь… И вот эта беременность стала самым красивым ходом этой партии. И самым неожиданно-желанным.

— Любишь ты, мать, говорить метафорами! Всё твоя работа на радио. Передачу послушаешь, можно сразу словарь стилистических средств издавать! Чудо просто случилось и всё, и появился маленький ангелок. — упростила машино высказывание Люба.

— Мне иногда кажется, что вся моя жизнь была просто дорогой к вот этим двум мужчинам Диме и Мишке. И если бы сейчас спросили, готова ли я снова всё пережить, чтобы быть с ними, я бы ни минуты не раздумывая, ответила «да».

— Я так за тебя счастлива, подруга! Ты заслужила это, вот правда! И Воронцов твой-просто подарок судьбы.