Чтение онлайн

Её размышления прервала медсестра: «Северцева, проходи!» — крикнула она громким, бездушным голосом. «Ну вот и всё.» — промелькнуло у Марии в голове и она пошла в операционную.

Дальше всё было как в тумане. Обеспокоенные лица врачей, они почему-то бегали, звали других коллег, кричали что-то про давление и кровь… В итоге, девушка потеряла сознание. А когда пришла в себя, врач пришедший с ней поговорить сказал:

— К сожалению, во время операции возникли непредвиденные осложнения. Боюсь, что забеременеть теперь будет сложно… Вы не сможете иметь детей. — видно было, что врачу самому трудно говорить такие слова, глядя на мертвенно-бледную Машу.

Она ничего не ответила. Только отвернув голову в сторону тихо заплакала. За любовь пришлось платить слишком большую цену.

Так пролетело ещё 3 года. Северцева по-прежнему помогала мужу, не один раз проходила свидетельницей по разным делам, но Тимуру всегда удавалось выйти чистым из воды. В её душе поселилась пустота, а от сердца будто был отломлен кусок, но Маша была рада, что хотя бы брак удалось сберечь и что рядом он — Тимур, ради которого она пожертвовала всем. Ей часто снился по ночам их нерождённый сын, её факультет, студенты, поступление, экзамены… Девушка плакала, просыпаясь в темноте и уже ничего не хотелось. Муж был по-прежнему холоден и не особо то ласков с ней, но она изо всех сил пыталась любить за двоих.

Однако, в один прекрасный день всё переменилось. Одним холодным ноябрьским днём, Звонарёв будто «оттаял». Стал проявлять к жене больше внимания, нежности. В доме снова появились цветы, которые он стал дарить с завидным постоянством, а в машином израненом сердце-надежда. Их отношения стали почти такими, как в период ухаживаний за девушкой и Мария всей душой стала верить, что всё позади. Тимур убедился в её верности и преданности, понял, что никого лучше и ближе нет, что она-единственная.

Однажды, в начале декабря, к ним в гости пришёл Игорь. Они поужинали втроём, выпили немного, парни даже пожалели девушку и отпустили спать, сказав, что всю посуду вымоют сами. А на следующий день, Игорь предложил съездить в гости к одному коллекционеру, его хорошему знакомому.

Иван Горшевин был достаточно молод, для коллекционера, но умён, обходителен и мил. Он со всей душой отнёсся к гостям, угостив их невероятно вкусными блюдами и напитками.

Они сидели в большой гостиной, обставленной предметами искусства и антикварными вещицами, и пили кофе из красивых чашек с позолотой, когда Маша заметила среди всех вещей на полке трёх нефритовых слоников.

— У вас так красиво! Столько старинных и необычных вещей… — заметила она, но её взгляд был устремлён на фигурки.

— В правильном направлении смотрите, Машенька! — усмехнулся Иван, поймав её взгляд. — Самая красивая и вот уж действительно редкая вещь в моей коллекции сейчас-это слоники. Таких слоников делают только в Индии. Ручная работа, очень тонкая и в единственном экземпляре! С трудом достал. Моя гордость!

Девушка улыбнулась и весь вечер не сводила взгляд с фигурок. Они действительно были сказочно красивы. Когда Горшевин вышел на кухню за тем, чтоб поставить ещё кофе, Игорь шепнул Маше: «Иди посмотри! Иди, не бойся!» — и девушка, повинуясь влекущему интересу поддалась и рассмотрела слоников поближе, даже взяв одного из них в руки и повертев во все стороны, но потом вернула на место, в то же положение, в каком была фигурка.

В тот вечер, Северцева неожиданно для себя очень много выпила и почти не помнила дороги домой. Проснувшись утром, она морщилась от головной боли и вообще мало что могла вспомнить. Тимур ухаживал за женой и шутил, что брал замуж благовоспитанную барышню, а получил пьяную страховщицу.

В этот момент в дверь позвонили:

— Следователь Ларионов, могу войти? — представился рослый мужчина лет 40, когда Тимур открыл дверь.

— Проходите. А в чём дело? — поинтересовался Звонарёв. Маша вышла из спальни.

— Здесь проживают Мария Матвеевна Северцева и Тимур Павлович Звонарёв? — спросил следователь.

— Да, это мы. — подтвердил Тимур.

— В таком случае, я могу войти?

— Проходите.

Ларионов последовал за Марией на кухню и там объяснил:

— Коллекционер Горшевин Иван Владимирович был ограблен прошлой ночью и тяжело ранен. Он сейчас находится в больнице в тяжёлом состоянии, но придя ненадолго в себя смог сказать, что накануне у него в гостях были вы и некий Игорь Жаринов. Это правда?

— Да, Игорь-мой друг, он пригласил нас в гости к Ивану, мы там были вчера, отлично посидели и уехали в половине двенадцатого. — ответил Звонарёв.

— Прям ровно в половине? — засомневался следователь в точности показаний.

— Да, вот смс от такси, что оно прибыло. Посмотрите на время. — и Тимур протянул ему телефон с смской.

— Ну что же, хорошо. Но теперь я хочу побеседовать с каждым из вас отдельно.

Допрос был быстрым, потому что Маша честно сказала, что почти ничего не помнит, а Тимур мало что мог рассказать, кроме подробностей ужина. Кроме всего прочего, выяснилось, что украли у Ивана именно нефритовых слоников.

 Следователь уходя, проинформировал супругов о том, что они ещё будут вызваны в полицию для дачи новых показаний, если таковые имеются. Когда за ним захлопнулась дверь, Тимур сказал:

— Плохо дело… Они и нас могут начать подозревать…

— Но у нас же алиби есть! — возразила жена.

— Так себе алиби… Да и следствию лишь бы виновных скорее найти… Знаешь, Машка, пока нет подписки о невыезде, тебе надо ехать к тётке в Выборг. Я уж тут как-нибудь сам разрулю, а потом за тобой приеду, как всё утихнет. — выдвинул вариант решения проблемы Звонарёв.

— Подожди, а как же ты? — Марию сковал страх. Только сейчас, в эту минуту, ей стало действительно страшно и за себя, и за мужа.

— Я разберусь как-то, не в первый раз. А ты у меня глупенькая, мало ли что случится. Вдруг они решат всё на тебя повесить? Увидят дурочку наивную и всё? А поездка домой тебя убережёт, пока ты можешь нормально передвигаться и покидать город. — аргументировал он.

— Хорошо. Наверное ты прав. — в тот момент у Северцевой в голове только лишь пульсировал страх. Липкий, противный страх, что с ними может что-то случиться. Она не думала ни о чём, не пыталась даже логически мыслить. Да и голова, всё ещё не протрезвевшая, крайне плохо «варила».

Билеты в Выборг оказались лишь на следующий день. Тимур велел жене ехать одной, ради безопасности и отправил её на такси в 12.00.

Всё было хорошо и Маша уже подходила к своему вагону, как вдруг столкнулась со следователем Ларионовым и несколькими милиционерами. Дальше всё было очень призрачно и зыбко. Ей предъявили обвинение, надели наручники и увезли в отделение. Там следователь выложил одни за одним факты, которые «говорили» против Марии.

На месте преступления были найдены отпечатки пальцев, которые Ларионов нашёл и в базе, где они хранились после того, как девушка неоднократно проходила свидетельницей по разным кражам, что тоже было не лучшим показателем для неё. Кроме того, Иван, который во время проблесков сознания в реанимации мог давать показания, вспомнил, что именно Маша проявляла неподдельный интерес к слоникам. А позже, одну из фигурок, аккуратно завёрнутую, нашли в мусорной урне на вокзале, как раз недалеко от платформы, где останавливался поезд «Москва-Выборг».